– Мой единственный аргумент – это мой план разрешения кризиса. Я его вам не раскрою, если вы не примете меня как равную. Не вижу причин спасать тех, кто относится ко мне как к низшему существу.
Съели?
В установившейся тишине я договариваю:
– Конечно, если у кого-нибудь созрели другие предложения, мне будет чрезвычайно интересно их выслушать.
Снова съели? Обожаю эти мгновения, когда я без всякого стеснения ставлю с головы на ноги самые запущенные ситуации.
Слово снова берет Хиллари Клинтон.
– Приступим. Кто за то, чтобы позволить мисс Бастет представлять ее племя, а именно сообщество кошек? Ведь речь об этом? В этом случае сообществ у нас будет не сто два, а сто три. На всех наших последующих заседаниях она будет располагать правом голоса.
Первым поднимает руку Норовистый Конь, за ним еще трое.
Всего четверо из ста двух?
В зале колеблются, переглядываются. Я как будто слышу их мысли: «Нет уж, за кошку я голосовать не собираюсь!», «Это же просто животное!», «КЕМ ОНА СЕБЯ ВОЗОМНИЛА?»
Допустим, я животное, но проблема-то у них не с кем-нибудь, а как раз с животными!
Поднятых рук становится больше. Когда их число перестает расти, Хиллари решается на подсчет голосов.
Из ста двух голосующих за меня всего восемь. Я проиграла.
Мое мнение: этот их ритуал голосования тормозит принятие любого нестандартного решения.
Все смотрят на меня. Я беру микрофон.
– Раз кто-то должен уступить, пусть это буду я. Ставки слишком высоки, чтобы уступать политическим склонностям всего лишь сотни людей, даже представляющих свои общины. Поэтому я согласна изложить вам свой план. Как я сказала, сейчас наши враги – это двое сверходаренных главарей: Аль Капоне, нашедший способ адаптироваться к вирусу Эдит Гольдштейн, и Тамерлан, овладевший многими нашими технологиями, в том числе огнем. Вы сами могли убедиться, как сильно это меняет весь расклад.
Меня хотя бы слушают.
– Поэтому, повторяю, мое предложение – устранить их обоих. Я готова действовать самостоятельно, на свой страх и риск. Но если я вернусь живой, то требую автоматического включения меня в вашу ассамблею в качестве представителя сто третьего племени, кошачьего.
Наконец-то я полностью завладела их вниманием.
– Вы хотите попробовать самостоятельно убить обоих царей? – удивляется генерал Грант.
– Не вижу другого выхода.
В зале оживленно шушукаются. Чувствую, мне надо закрепиться на отвоеванном плацдарме.
– Как вы намерены это осуществить на практике? – интересуется генерал.
– Сейчас я к этому перейду. Теперь мы знаем, где эти цари засели: в постаменте статуи Свободы. Там я и собираюсь их прихлопнуть.
Я наблюдаю за реакцией зала.
– Однажды я уже участвовала в диверсионной операции вместе с Романом Уэллсом. Мы тогда воевали с двуногими, с религиозными фанатиками. Мы ударили по ним ночью и достигли всех поставленных целей.
– Подтверждаю, – подает голос Роман.
– В данной ситуации, раз постамент статуи набит крысами, действовать придется тайно, то есть без участия людей. Крысы обнаруживают людей издали, по запаху. Неприятно вам это говорить, но вы сильно пахнете, особенно когда вам страшно.
– Как вы туда попадете? – спрашивает Хиллари.
– На дроне. У нас в башне Свободы есть крупные дроны, способные перемещаться с несколько большей полезной нагрузкой, чем дроны из башни Финансов. Отсюда вопрос: ваши супердроны смогут поднять в воздух кошку?