– Но не вы же нас спасли, – возражает мне представитель мормонов. – Нас спасла наша молитва.
– Вы уверены? Разве вы не заметили, что молния ударила только после того, как я замяукала?
Эту мою фразу встречают смехом и насмешками.
Чувствую, сейчас неудачный момент сообщать им, что я стану их царицей. Они по-прежнему пребывают в плену стереотипов.
Тут вскакивает Роман Уэллс. Запрыгнув на помост, он хватает микрофон.
– А почему, собственно, лишать Бастет права представлять ее племя? Во Франции она не раз проявляла героизм. У нее рождалось много идей, благодаря которым у нас получалось решать проблемы. Бастет не просто кошка, у нее есть Третий Глаз – средство для связи с нами и для познания многих аспектов нашего мира. Она поднаторела в нашей истории, в наших технологиях и, как сама она подчеркнула, лично знакома с тем, кто, по-моему, является нашим худшим врагом: с крысиным царем Тамерланом.
Его заявление тоже встречают свистом и шиканьем.
Они меня даже не знают, но все равно презирают.
– Никогда кошка не примет участия в наших дебатах и голосованиях! – говорит представитель белых супрематистов. – Здесь и так, по-моему, многовато народу, причем не самого лучшего. Спасибо, больше не надо!
– Это вы про нас? – вскидывается представитель черной общины.
– Или про нас? – свирепеет представитель латиноамериканцев.
Все переходят на повышенные тона и забывают про меня. Снова вскипают этнические и религиозные споры.
Эх, люди! Бывают моменты, когда я удивляюсь, зачем теряю время на попытки их спасти, если они все делают для того, чтобы сгинуть.
Роман Уэллс не дает его отвлечь. Он увеличивает громкость микрофона, достигая акустического эха. От свиста в динамиках у всех болят уши. Эффект мгновенен: все умолкают, а значит, опять готовы слушать.
– Смысл уступить требованию этой кошки также в том, что она – единственная, у кого, кажется, есть решение сложившейся ситуации.
– Она предложила уничтожить обоих крысиных царей, но ведь это невозможно! – возглашает генерал Грант. – Я предлагаю еще раз рассмотреть мое предложение – сбросить атомную бомбу, оно гораздо реалистичнее.
– Мой план очень даже может сработать, – возражаю я генералу. – Могу даже объяснить, как это будет, но сначала хочу получить официальное место среди вас. Не вижу причин вас спасать, пока вы не согласитесь считать меня одной из вас…
Надо все с ними обговаривать. Но просто так я не сдамся. Они плевать хотели на великодушие, забыли о перспективе и живут в страхе лишиться того, что имеют. Вот и скрежещут зубами.
Испугавшись, что сейчас поднимется всеобщий ор, Хиллари Клинтон завладевает микрофоном.
– Что мы потеряем, если проголосуем? – говорит она. – Пускай, как принято, решает демократическое большинство.
– Подождите, – отвечает президенту Роман Уэллс. – Прежде чем голосовать, хочу напомнить вам о контексте. Мы отразили огненную атаку только благодаря чудесному выпадению дождя, но… дождь рано или поздно прекратится. Что тогда помешает крысам приняться за старое? У Бастет созрел план ликвидации обоих их царей, и я, исходя из моих знаний о Тамерлане, могу утверждать, что в случае его гибели замены ему не найдется, потому что он – единственная на свете крыса с Третьим Глазом, позволяющим ему, совсем как Бастет, подключаться к Интернету.
Снова-здорово: каждый лезет со своим комментарием. Хиллари звенит авторучкой по стакану, стоящему на пюпитре.
– Значит, голосуем. Мы в таком положении, что терять нам особенно нечего. – Президент поворачивается ко мне. – Чтобы не было недомолвок – вы уж извините меня за вопрос: возможно, вы породистая кошка с родословной?
– А вот и нет, я – кошка из водосточной трубы, чем горжусь. Недаром один из ваших древних авторов сказал: «Ценность незаурядных душ не измеряется длиной родословной». Или что-то в этом роде.
– Значит, вы…
Я знаю, какое мерзкое слово она подыскивает.
– «Беспородная»? Именно так, и это мой повод для гордости. У вас с этим проблемы?
– Нет, это так, для справки. У меня была в свое время чистопородная бирманка, я купила ее втридорога и сейчас подумала, что на некоторых здесь произвело бы благоприятное впечатление, если бы у вас оказалась внушительная родословная.
Что я слышу? Будет она морочить мне голову в такой переломный момент! Если люди судят друг о друге по расе и породе, то неудивительно, что их раздирают разногласия. На какую же чепуху они тратят время, когда надо принимать ответственные решения! Да, я беспородная и ничуть этого не стыжусь. Что до бирманцев, то я всегда считала, что в стараниях сохранить чистоту их породы люди допустили близкородственное кровосмешение и получили вырожденцев.
Я не осмеливаюсь высказать эту последнюю мысль вслух.