У арабов Африки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

РАСКОВАННЫЙ АЛЖИР

ПРАЗДНИК ПОБЕДИВШЕЙ РЕВОЛЮЦИИ

Ноябрь 1963 года. Переполненный автобус мчит меня из столицы Алжира в пригород, недавно сменивший французское название «Мэзон-Бланш» на арабское «Дар аль-Бейда». И то и другое означает «белый дом», но здания там окрашены, кажется, во все цвета, кроме белого. Впрочем, накрапывает дождь, от которого все предметы за окном автобуса кажутся серыми. Мелькнула вывеска: «Народный банк». Рядом — двое алжирских жандармов в шинелях салатного цвета разговаривают с французским полицейским в кепи и черной пелерине. Как он здесь оказался, неясно. Обогнув новенький тринадцатиэтажный небоскреб (у самых дверей его — аккуратно высаженные грядки капусты), выезжаем в поле. Автобус битком набит крестьянами, приехавшими со всех концов страны на празднование девятой годовщины алжирской революции. На большинстве из них — серые, коричневые и полосатые бурнусы с характерным запахом верблюжьей шерсти, белые тюрбаны. Под бурнусом иногда мелькает европейская одежда: пиджак, брюки, даже полосатые пижамные штаны. У многих в мускулистых бронзовых руках — транзисторы, монотонно рокочущие голосами парижских, тунисских, мадридских, каирских и прочих дикторов.

В Дар аль-Бейда расположен отличный аэродром. Рядом с ним — поле, отведенное для празднества. Оно заполнено бескрайним морем людей: белые тюрбаны крестьян и сельскохозяйственных рабочих, поношенные куртки и комбинезоны трудящихся-горожан, белые покрывала мусульманок, черные, с прорезями для глаз, кожаные маски прибывших из пустынь Сахары кочевников-туарегов, разноцветные галстуки подростков-скаутов. Над головами лозунги и транспаранты с надписями: «Единство в борьбе — гарантия социализма! Фронт национального освобождения — с народом и для народа! Социализм — это развивающийся Алжир! Мелкие феллахи — символ социализма!»

Дождь прекращается, и сразу начинает нещадно палить солнце. Пролетающий над полем вертолет сбрасывает кипы листовок, к которым тянутся десятки тысяч рук. Гремят аплодисменты: на правительственной трибуне появляются руководители Алжирской Народной Демократической Республики. Они все — в полувоенной форме защитного цвета, без знаков различия, которую обязались носить вплоть до окончания алжиро-марокканского пограничного конфликта, тогда еще не урегулированного[6]. Среди защитных френчей алжирских министров резко выделяются штатские костюмы почетных гостей — генерального секретаря тунисской партии Новый Дестур Бахи Ладгама и вице-президента ОАР Хусейна Шафаи.

Праздничное шествие открывают ветераны революции— те, кто в памятную ночь на 1 ноября 1954 г. приняли участие в первых боях за свободу и независимость Алжира. Они несут портреты павших героев — Мурада Дидуша, Мустафы Бен Булаида, Ларби Беи Мхиди. За ними идут многочисленные делегации профсоюзов, молодежи Фронта национального освобождения (ФНО), Союза алжирских женщин, оставшиеся сиротами дети «шухада» (т. е. мучеников, погибших в революционной войне), представители Национального союза студентов с лозунгом «Социализм или смерть!», кадеты, гардемарины, жандармы, воинские подразделения. Восторг публики вызывает бедуинская кавалерия, особенно — джигитовка перед правительственной трибуной. Наиболее виртуозный из всадников — огромного роста, в живописном одеянии и черных очках от солнца. У него — две сабли в руках, одна — в зубах, да еще где то сбоку он ухитряется, непонятно как, держать винтовку.

Некоторые делегации проезжают на художественно оформленных грузовиках с плакатами и лозунгами. Один из лозунгов особенно запоминается: «Самоуправление кладет конец эксплуатации человека человеком!» Вспоминаю, что надпись «самоуправление» в Алжире можно увидеть у входа на многие предприятия, на вывесках отелей, кафе и магазинов. По бурным овациям и приветственным возгласам почти полумиллионной толпы, собравшейся в Дар аль-Бейда, чувствуется, какой огромной популярностью пользуется в Алжире принцип самоуправления, при котором всеми делами национализированного предприятия ведает комитет, демократически избираемый рабочими и служащими.

Военный оркестр, подразделения мотоциклистов, армейские офицеры в новенькой парадной форме с белыми ремнями, пограничники с собаками, военные радисты и еще какие-то армейские формирования завершили шествие. Характерно, что на этом симбиозе военного парада и праздничной манифестации не было продемонстрировано почти никакой военной техники. Как мне потом объяснили, регулярная Национальная народная армия Алжира, существовавшая к тому времени не более года, имела очень немного боевой техники, которую почти всю вынуждена была направить после на чала алжиро-марокканского конфликта на границу с Марокко. «Наша армия очень молода, — говорили мне алжирцы. — Ей нужно поменьше думать о парадах».

Празднество хорошо организовано. Полиция в темно-синей форме поддерживает порядок с помощью скаутов. На трибунах эти функции выполняют активисты из молодежи ФНО. Несмотря на почти сорокаградусную жару, сотни тысяч людей, отличающихся к тому же экспансивным темпераментом, ведут себя спокойно и выдержанно. Они выслушивают почти трехчасовую речь президента республики, произносимую частью по-арабски, частью по-французски. В Алжире это — обычное явление, ибо практически большинство населения понимает французский язык, а арабский литературный алжирцы знают неважно, прежде всего — вследствие усиленной политики ассимиляции, проводившейся в течение 132 лет господства Франции.

Праздник завершается. Министры спускаются с трибуны, обмениваются приветствиями и рукопожатиями с присутствовавшими на празднике иностранными гостями и делегатами, в том числе с членами советской правительственной делегации во главе с министром внешней торговли СССР Н. С. Патоличевым. Ликующая толпа скандирует революционные лозунги. Начинается разъезд.

НЕДАВНИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Воспоминания о празднествах в Дар аль-Бейда, пожалуй, самое яркое из моих первых впечатлений от Алжира. Но сейчас, нарушая хронологическую последовательность, хочется рассказать о последней поездке в эту страну, столь же короткой, сколь и впечатляющей.

…Декабрь 1966 г. Алжирская национальная авиакомпания «Эр Альжери» открыла прямую линию Москва — Алжир. На торжественное открытие приглашены алжирские, советские, болгарские, югославские и другие гости. Чрезвычайно насыщенная двухдневная программа включает ознакомление со столицей и ее окрестностями.

Вначале мы едем в местечко Стауэли, где в 1830 г. высадившиеся в Алжире французские войска разбили армию тогдашних янычарских правителей страны. Впоследствии здесь возникло крупнейшее имение «Домэн де ля Трапп», приобретенное семейством Боржо. Прибыв в Алжир из Швейцарии в середине прошлого века, Боржо быстро разбогатели и стали «королями алжирского виноделия». После начала революции в 1954 г. они были в числе ярых врагов независимости Алжира. Поэтому в марте 1963 г. их земельные владения были национализированы в первую очередь.

Теперь здесь образцовое самоуправляющееся хозяйство, состоящее из нескольких домэнов (виноградников, плантаций цитрусовых и т. и.). Каждый домэн имеет свой выборный комитет самоуправления во главе с председателем. Всем хозяйством управляет совет председателей. Годовой оборот хозяйства — 4,5 млн. динаров[7] в год, из которых около 2,5 млн. составляет чистая прибыль. Общее число занятых в хозяйстве рабочих и служащих — 600 (с членами семей — 3,6 тыс.). Начальник участка зарабатывает в день 20 динаров, специализированный рабочий — 10, простой рабочий — 8 динаров. Кроме того, согласно закону, всякое самоуправляющееся хозяйство, рассчитавшись в конце года с налогами и долгами, имеет право остаток прибыли распределить среди всех работников в соответствии с заработком каждого, провести ассигнования на социальные нужды и т. п. Предусмотрена также выплата премий за качество и быстроту труда, за доходность продукции. «За счет прибылей хозяйства выстроены диспансер, школы, больницы, — говорил сопровождавший нас гид. — Все работники бесплатно пользуются медицинской помощью, а все дети посещают школу».

Мы побывали на огромном винном заводе, перерабатывающем выращиваемые в хозяйстве сорта винограда. Показали нам и бывшую виллу Боржо. На вилле все осталось нетронутым, как было при хозяине. Сейчас она представляет собой нечто вроде «музея французской колонизации». Неимоверное количество комнат, старинная мебель, дорогие издания прошлого века на книжных полках, обилие антикварных вещиц и произведений сентиментально-колониальной живописи дают достаточно хорошее представление о быте, обстановке и образе жизни этого колониального магната.

За пределами столицы расположен и выстроенный в 1965 г. Дворец наций, или, как его здесь называют, «Сосновый клуб». Внешняя отделка — в сугубо модернистском стиле, но с соблюдением мавританских традиций в орнаменте, в оформлении арок, окон и внутреннего дворика. Залы, аудитории и салоны дворца копируют соответствующие помещения ООН. В этом здании летом 1965 г. предполагалось созвать совещание глав государств и правительств Азии и Африки. Сейчас во Дворце наций устраиваются официальные приемы. В частности, мы смогли его осмотреть по случаю приема, устроенного здесь компанией «Эр Альжери». Как и все правительственные здания Алжира, Дворец наций усиленно охраняется.

В самом городе Алжире нам удалось повидать немало. Но особенно запомнились посещения Национального бюро по туризму и информационного агентства Альжери Пресс Сервис (АПС). Бюро по туризму занимает выстроенный в XVI в. дворец принцессы Азизы, примечательный великолепными аркадами, мраморными колоннами, причудливой вязью арабесок и резьбы по алебастру. Сквозь решетки верхних окон — прекрасный вид на море. Еще ближе к морю расположено агентство АПС, разместившееся в здании бывшего банка Вормса. В свое время часть здания была взорвана оасовскими террористами. Сейчас помещение хорошо отремонтировано, и работа в нем кипит на всех этажах. В телетайпном зале принимаются на трех языках (арабском, французском и английском) сообщения почти всех агентств мира. Мы осмотрели также зал заседаний Африканского союза пресс-агентств (его местопребывание — в Алжире), различные бюро и служебные кабинеты, ремонтную мастерскую, помещения архивов. Почти весь штат агентства, включая технических специалистов, укомплектован алжирцами. Здесь работают лишь несколько европейцев, принявших алжирское гражданство.

Разумеется, можно было бы рассказать и о прогулке по алжирской столице, и о роскошных кус-кусе и мешви (целиком зажаренном баране), которые нам пришлось отведать в эти дни, и о национальных танцах в клубе Дар аль-Алия. Однако много ли можно увидеть за два дня? Поэтому в дальнейшем рассказ пойдет как о полутора месяцах 1963 г., так и о двух днях 1966 г. Впечатления о двукратном пребывании в Алжире взаимно друг друга дополняют, помогая составить четкое представление о наиболее существенных сторонах жизни страны.

ВОЗРОЖДЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

Осенью 1963 г. в зале Ибн Халдуна (в самом центре столицы Алжира) было представлено все лучшее, что дала миру современная алжирская культура: миниатюры, графика, полотна живописцев, стихи, романы, сборники пьес и рассказов, дневники и воспоминания. На застекленных полках и столиках аккуратно расставлены и разложены сборники стихов национального героя Алжира Абд аль-Кадира, народного сказителя Кабилии Си Моханда, произведения современных алжирских писателей.

Все экспонаты выставки отмечены печатью недавно закончившейся революционной войны: рядом с произведениями художественной литературы— политические брошюры, рядом с трудами искусствоведов — книги историков и мемуары руководителей национально-освободительной борьбы. На стендах — вырезки из газет и журналов, в которых часто соседствуют лирические стихи и патриотические статьи, критические заметки и политические интервью. Любопытно, что издания на арабском и французском языках лежат вперемешку — никакой дискриминации. Арабские книги Тауфика аль-Мадани, Мбарека аль-Мили и других авторов, подробно освещающие историю, географию и культуру Алжира, мирно соседствуют с недавно выпущенными на французском языке воспоминаниями известных деятелей антиколониальной борьбы — Фархата Аббаса, Ясефа Саади, Зохры Дриф, Амара Узгана.

Лишенные всякой предубежденности, организаторы выставки уделили внимание и произведениям французских авторов, ранее живших в Алжире и писавших на алжирские темы: Эмманюэля Роблеса, Анри Креа, Жана Пелегри. Критерий один: ценность данного произведения для дела освобождения Алжира.

Мастера культуры помогали революционному народу сражаться за свободу Алжира. При этом им часто приходилось вместо пера и кисти брать в руки винтовку, уходить в горы к партизанам, скрываться на тайных явках городского подполья, стойко терпеть мучения в колониальных застенках, а иногда — работать в нечеловеческих условиях тюрем и концлагерей, затерянных среди выжженной солнцем бесплодной пустыни. В местах заключения были созданы, в частности, такие потрясающей силы человеческие документы, как «Допрос под пыткой» и «Бойцы в плену» Анри Аллега, «Лагерь» Абд аль-Хамида Бензина. Многие известные деятели алжирской культуры в годы революционной борьбы лишились не только свободы, но и жизни. Например, Мулуд Фераун, один из наиболее талантливых алжирских романистов, ярко отобразивший в своих произведениях суровую жизнь горцев берберской области Кабилия, незадолго до окончания военных действий в Алжире пал от рук бандитов-налетчиков из колониально-террористической организации ОАС.

Большой интерес представляли также выставленные в зале Ибн Халдуна работы алжирских художников и скульпторов. В первую очередь бросались в глаза полотна художницы из Кабилии Байи. В них наряду с пышной декоративностью поражает приверженность к элементам традиционного берберского орнамента: точкам, кружкам, овалам, цветным полосам в разных вариантах. Несколько в ином стиле выполнены картины другого художника из Кабилии — Резки Зерарти. Это почти абстрактная живопись с элементами сюрреализма, основанная на использовании геометрических фигур. При этом художник очень умело передает настроение полумистического ужаса и запутанной иррациональности человеческой мысли. Картины Зерарти, как мне показалось, отдаленно напоминают некоторые полотна Чюрлиониса. В работах остальных художников, особенно Бенабура, чувствуется большая любовь к родной земле, стремление изобразить ее максимально достоверно. Выделяются полуабстрактные сюжеты Дени Мартинеса: «Напалм» — резкие контуры сожженных тел, вокруг все обугленное, обгорелое, превращенное в золу и пепел; «Пытка» — очертания обнаженного человека с искаженными чертами на темном фоне, а поверх — хаос черных линий, изображающих то ли следы мучений, то ли электропровода. Оба сюжета подсказаны реальностью войны 1954–1962 гг., во время которой сжигались напалмом алжирские деревни и подвергались пыткам алжирские патриоты.

Выставка в зале Ибн Халдуна — не просто экспозиция лучших достижений литературы и изобразительного искусства Алжира. Она — своего рода итог самоотверженной и мужественной борьбы алжирских мастеров культуры за освобождение их страны. Большинству из них до завоевания Алжиром независимости трудно было добиться признания, получить доступ во французские издательства и музеи. Революция, освободив Алжир от колониального гнета, способствовала и возрождению алжирской национальной культуры. В июле 1963 г. был образован творческий союз алжирских художников и скульпторов (Союз пластических искусств). В состав его административного совета вошли 17 видных мастеров живописи и ваяния самых различных творческих направлений. С председателем союза Баширом Йеллесом мне пришлось увидеться в 1965 г., когда он побывал в Москве в составе алжирской культурной делегации. Он отметил, что в алжирском изобразительном искусстве, как и повсюду, существуют разные направления, идет борьба мнений, но никаких антагонистических конфликтов не возникает. Достаточно сказать, добавил Башир Йеллес, что в состав административного совета союза входят представители всех направлений. «Они все нужны Алжиру», — улыбаясь, сказал Башир йеллес.

Об алжирской литературе в СССР известно гораздо больше, чем об изобразительном искусстве. Мухаммеда Диба, Мулуда Маммери, Анри Аллега и других писателей у нас хорошо знают. В октябре 1963 г. алжирские писатели создали свой национальный союз, во главе которого встал исполком из восьми человек, представлявших все течения и поколения литературы свободного Алжира.

Алжирские литераторы очень разнятся и по творческому почерку, и по взглядам на литературу и ее положение в обществе, и по мнениям относительно ее будущего. Например, Малека Хаддада, которого мне довелось увидеть в Москве еще до поездки в Алжир, больше всего волновала проблема непреодолимого, по его мнению, барьера между алжирскими писателями, пишущими по-французски, и народом, говорящим по-арабски. Будущее национальной литературы он видел только в ее полной арабизации, упуская, однако, из виду то обстоятельство, что арабский литературный язык для неграмотного алжирца тоже не является средством общения. Член исполкома Союза алжирских писателей Ахмед Сефта придерживается на этот счет иного мнения. Он считает, что арабизация образования и литературы в Алжире, конечно, произойдет, но не за счет распространения среди алжирцев арабского литературного языка, а за счет превращения разговорного диалекта в письменный язык. «Язык делается народом. Скорее литературный язык исчезнет, чем диалект!» — сказал он. Характерно, что большинство высказывающихся за арабизацию, как и вообще большинство алжирских литераторов, пишут по-французски. И для них, по крайней мере в ближайшие годы, практически не стоит вопрос о переходе на другой язык.

Каддур Мхамсаджи, один из самых молодых литераторов, ставший известным уже после завоевания не-зависимости, не столько говорил о своих взглядах на современную алжирскую литературу, сколько расспрашивал о советской литературе, о писателях из республик Средней Азии, о постановке издательского дела в СССР. Символично, что столь пристальный интерес ко всему советскому проявлял представитель поколения алжирских писателей, рожденного революцией. Мхамсаджи, как автора драмы «Сбросившая покрывало», посвященной рождению новой морали, и романа «Молчание пепла», в котором речь идет о событиях национально-освободительной войны, естественно, интересовало, как решались в свое время в Советском Союзе проблемы, волнующие алжирцев сегодня.

В заключение разговора о деятелях культуры современного Алжира два слова об алжирском театре. Алжирский национальный театр возглавляет Мустафа Катеб, талантливый актер, режиссер и литератор, двоюродный брат знаменитого романиста Ясина Катеба. В репертуаре театра — пьесы основоположника национальной драматургии Рашида Ксентини, его сподвижника Баштарзи Махиддина и других алжирских драматургов, а также пьесы европейских классиков. В ноябре 1963 г., например, Мустафа Катеб перевел на арабский язык (алжирский диалект) «Дон Жуана» Мольера и поставил его на алжирской сцене.

[6] Соглашение об урегулировании вскоре было подписано, но военную одежду министры носили после этого еще долго.

[7] Динар приблизительно равен французскому новому франку.