Изрядную часть времени в тропиках я провел в двух не особо приятных положениях: в подвешенном виде меж ветвей высоко на дереве и на земле под таким теплым и сильным ливнем, что казалось, я сейчас захлебнусь. По счастью, это были превосходные часы для наблюдения за муравьями, позволявшие понять физический мир муравья. Все живое в умеренных зонах больше страдает от физических явлений, таких как похолодания, а существа в тропиках более уязвимы к биогенным угрозам, таким как хищники или конкуренты. Затопление – особый случай, поскольку оно может стать серьезной опасностью для муравьев, где бы они ни обитали. Муравьи Cataulacus muticus из Юго-Восточной Азии, живущие в бамбуке, закрывают от дождя своими головами в форме шлемов те дырки, через которые можно попасть в их гнезда. Если камеры все же затопляет, то у них есть необычный запасной план: сотни рабочих пьют сколько влезет, затем выбираются наружу, высоко поднимают брюшки и все вместе писают. Чтобы удалить один миллилитр жидкости, муравьи должны облегчиться 1515 раз[325]. Другие виды вычерпывают свои гнезда, выплевывая воду наружу с явно слышным щелчком мандибул или размазывая ее по земле снаружи от гнезда[326].
Лиственные гнезда муравьев-портных не пропускают воду, но побывав в палатке, сложившейся под ударом циклона, я по себе знаю, что они испытывают в сильную бурю[327]. А муравьям, которых шторм застал снаружи, достается сполна. Когда начинается ливень, рабочие, взбиравшиеся к гнезду, поворачиваются и идут задним ходом, широко расставив ноги, чтобы получше зацепиться адгезивными подушечками на концах лапок. Если ливень становится совсем проливным, они ищут укрытия под веткой или, не найдя, собираются в комки, становящиеся все больше и плотнее, пока до сотни муравьев не скучится вместе, переплетя конечности, крепко держась за кору, чтобы их не смыло. Как только дождь ослабевает, они распутываются и торопятся домой головой вперед[328].
Муравьям на земле приходится хуже. Внутри гнезда муравьев-мародеров все намокает, когда вода заливается через проходы, хотя входы в них обычно выше уровня окружающей земли, чтобы вода не попадала внутрь. Мародеры, которых застал снаружи дождь, если им повезет, будут возвращаться в гнездо или найдут заглубленную или подземную часть фуражировочной дороги, чтобы укрыться. В крайнем случае муравьи заберутся под листовой опад, хотя он, скорее всего, утонет при образовании луж. Однажды я наблюдал лист, всплывший со дна лужи, поддерживаемый пузырем, который потом вырвался на поверхность и вынес водоворотом промокших муравьев. Очевидно, рабочие нашли безопасное укрытие в воздушном кармане под листом. Те, кому не повезло, утонули.
Как только дождь прекращается и лужи впитываются в землю, муравьи-мародеры появляются из своих укрытий, чтобы строиться в колонны. Сильные потоки дождя уничтожают физические свидетельства существования троп и должны смывать также и некоторые феромоны. Тропа восстанавливается по мере того, как рабочие находят друг друга, соединяясь в дорожку, которая часто почти точно следует по старому пути. Рабочие, не нашедшие собратьев, теряются и умирают.
Огненные муравьи юга США – исходно обитатели заливных равнин в Аргентине – переживают потопы, образуя плот из тысяч рабочих и личинок, помещая расплод и матку в центр[329]. Профессор из Университета Южной Флориды Деби Кэссил наблюдала такой понтон. Рабочие дотягивались совместно до берега почти так же, как «палец» из муравьев-портных тянулся по воздуху к другому дереву. Она рассказывала следующее:
Далее она рассказала, как один из «пальцев» в конце концов цепляется за ветку или травинку, после чего следует бросок к берегу.
В бассейне Амазонки сезонные затопления, вызываемые стоком с Анд, загоняют наземных беспозвоночных на деревья, служащие просторной версией Ноева ковчега. Среди зверинца, поднимающегося по древесным стволам, идут целые семьи муравьев, хотя непонятно, как они все найдут там временное жилое пространство[330]. Вот что пишет защитник окружающей среды Майкл Гулдинг:
Вероятно, большинство муравьев до какой-то степени умеют плавать, хотя, на мой взгляд, муравьи-мародеры не более чем изо всех сил дрыгаются. При подъеме вод Амазонки муравьи-листорезы могут дойти по поверхности воды до ближайших стволов или доплыть до них, если потоп усиливается. Если рабочий минует ствол, то перестает активно плыть и дрейфует, пока не приблизится к другому дереву[332]. Обычный муравей-древоточец из восточных штатов США тоже очень хорошо плавает. Чтобы продвинуться вперед, он гребет передними ногами так же, как когда ходит, а средние и задние ноги использует как руль для поворотов. Для другого древоточца, гигантского Camponotus gigas из Малайзии, плавание, как и лазание, не проблема; вместо того чтобы обходить, рабочие переплывают любые лужи на своем пути[333]. Конечно, Camponotus gigas должно быть легче плавать, чем мародеру, потому что сопротивление воды больше для меньшего организма. Однако же мародер может прихватить с собой больше воздуха относительно его размера, может дышать им и повысить свою плавучесть, пока будет медленно тащиться к берегу.
В мангровых топях Северной Австралии живет муравей, который плавает естественнейшим образом. Гнезда шипастого муравья Polyrhachis sokolova могут оставаться под водой при высоком приливе по нескольку часов. Когда вода начинает подниматься, рабочие плывут по поверхности океана к приподнятым входным конусам из грязи, гребя двумя передними парами ног и пользуясь задними как рулем. При затоплении песчаный конус оседает, затыкая семью внутри в безопасности. Если какой-то муравей не успел вовремя в гнездо, он ожидает отлива на стволе ближайшего мангра. Когда вода отступает, муравьи, запечатанные под землей, открывают гнезда изнутри, а потом выходят, чтобы охотиться на мелких ракообразных на грязевой литорали[334].
Один обитающий на растениях вид муравьев-древоточцев включил плавание в свою рутинную фуражировочную активность – это такое невероятное поведение, что мне пришлось его увидеть, чтобы поверить[335]. Чтобы это сделать, я вернулся в Бруней, родной дом «взрывающихся» древоточцев cylindricus, и проехал около часа на запад от столицы, пересекая большую часть этой крошечной страны, до сохранившегося участка красного меранти, исчезающего из-за лесозаготовок дерева с длинным светлым стволом. Там я нашел рабочих Camponotus schmitzi, ползающих по насекомоядным растениям, растущим как лианы у подножия меранти.
Насекомоядное растение – обычно не самое здоровое место для муравья, поскольку это растения-хищники. Кувшинчик, вырастающий из скрученного усика на концах измененных листьев, содержит жидкость, в которую насекомые скатываются и тонут после «аквапланирования» с гладкого обода кувшинчика, как человек поскальзывается на банановой кожуре[336]. Растение выделяет пищеварительные ферменты в эту жидкость, она разлагает трупы и помогает усваивать питательные вещества. Муравьи – самая частая еда этого растения, за исключением постоянно живущего там вида муравьев-древоточцев Camponotus schmitzi, гнездящихся в усиках этого растения и способных нырять в жидкость, после чего выныривать живыми и здоровыми.
В тот день я наблюдал, как муравьи ныряют в кувшинчики, чтобы поплавать, оставаясь под водой до 30 секунд. На дне одного из водоемов два рабочих тянули труп сверчка, протаскивая его вверх через водный мениск – само по себе подвиг, учитывая, как трудно маленькому существу преодолеть поверхностное натяжение в капле воды. Затем эта пара втащила тело вверх по стенкам кувшинчика, тоже непростая работа, поскольку поверхность там скользкая благодаря шелушащемуся воску, помогающему кувшинчикам удерживать добычу. Медленно, но муравьи все же затащили сверчка на нижнюю сторону ободка кувшинчика, где собралась еще дюжина рабочих, чтобы его съесть.
Муравей Camponotus schmitzi ныряет в пищеварительные соки насекомоядного растения в Брунее, Борнео, и вытаскивает оттуда труп сверчка
То, что выглядит кражей, оказывается, служит растению на пользу. Работая парами и тройками, маленькие ныряльщики убирают трупы насекомых, весящие в несколько раз больше. Эти тяжелые тела не могут нормально перевариться в растении, а потому будут гнить. Жидкость загрязнится аммиаком и органическими веществами, приведет к чему-то вроде острого несварения и вызовет гниение кувшинчика. Следовательно, муравьи помогают растению, удаляя крупную дичь, но они также и кормят его: пока мои рабочие ели сверчка на краю кувшинчика, мелкие кусочки насекомого падали обратно в жидкость внизу, где растение их усвоит. Для Camponotus schmitzi насекомоядное растение – это первоклассное мирмекофильное растение, предоставляющее своим резидентам все, что им нужно: дом, мясо и даже десерт в виде нектара на краю кувшинчика, который также привлекает невезучую добычу.
Имеет ли значение размер?
При ходьбе, плавании, лазании или падении маленький размер муравья влияет на то, как он путешествует по своему миру. Хотя мы обо всех муравьях думаем как о мелких существах, они отличаются по размерам в несколько тысяч раз. У среднестатистического вида муравьев рабочие чуть меньше 3 миллиметров – меньше муравья-портного и примерно как мелкий рабочий муравья-мародера. Но муравьи с минимального края размерной шкалы, такие как Carebara atoma, «муравей-атом», поистине лилипуты. Я однажды отделил кусок коры от дерева в Сингапуре и обнаружил четыреста желтых точек: целую семью их близкого родича Carebara overbecki. Миниатюрные рабочие были почти того же размера, что и atoma, их овальные головки почти так же малы, как одноклеточная инфузория-туфелька. Чуть более крупные солдаты имели удлиненную голову с двумя рожками[337].
На другом конце шкалы находится солдат муравья-древоточца Camponotus gigas, он, конечно, не с машину величиной, как те муравьи, что терроризировали Лос-Анджелес в культовом фильме 1954 года «Они!» (Them!). Длиной чуть больше дюйма, что весьма посредственно для насекомых, он намного не дотягивает до самого массивного взрослого насекомого в мире – самки гигантской уэты, огромного бескрылого сверчка, которую я поймал на Малом Барьерном острове в Новой Зеландии (она весила 71 грамм, в три раза больше лабораторной мыши). Один ученый заметил, что виды муравьев с более крупными рабочими проявляют больше видов поведения, и предположил, что это может быть благодаря их большему размеру мозга[338]. Однако рабочие Camponotus gigas не поразили меня особой сообразительностью, да и вообще, в том, чтобы оставаться относительно маленькими, есть много физических преимуществ.
Хотя маленькое тело муравья теряет тепло и воду легче, чем мое или ваше, и быстрее перегревается на солнце, в нем также без сложной сердечно-сосудистой системы циркулируют питательные вещества. Как мы уже видели, размер муравья дает возможность забираться наверх почти без усилий и падать, не рискуя сломать ногу. Муравьи могут дрейфовать или плавать, если попадут под ливень, и переживать долгое погружение в воду благодаря их вялому метаболизму. (Хотя муравьи-портные тонут необъяснимо быстро, облегчая камбоджийцам их сбор в воде; люди вылавливают тельца насекомых и потом добавляют их в блюда для остроты.)
Впрочем, муравьи совсем не малы. Пантера может впечатлять своим весом и мощью, но по сравнению с муравьем она лишь малая часть леса, в котором живет, – если измерить в ее экологическом вкладе и в размере. У муравьев, в сущности, два размера тела: индивида и семьи. Чтобы понять эту основную истину, я использую мысленное упражнение, которому научился в магистратуре, изучая муравья-мародера. Сначала я выслеживаю отдельного муравья. Потом я рассматриваю несколько муравьев коллективно, группу рабочих, выполняющих какую-то задачу. И наконец, я освобождаю свое воображение от того, что находится прямо передо мной, подражая немецкому химику Августу Кекуле, открывшему стройную структуру молекулы бензола во сне. Позволяя своей фантазии выйти за пределы видимого, я созерцаю функционирование целого: всех муравьев, в гнезде и вне его, с рабочими, объединенными, как клетки человеческого тела, в сверхорганизм.
Это больше чем умственная гимнастика. Живя в обществе, муравьи пробивают стеклянный потолок, наложенный их экзоскелетом. Почти 40 килограммов – большая семья муравьев-кочевников размером с 11-летнего мальчика. Однако такой молодой человек был бы вроде супергероя, который может разбираться на части: его руки предотвращают преступление, а голова в это время связывается с офисом, чтобы написать новостной репортаж, – Супермен и Кларк Кент в одно и то же время, аналогия, особенно пригодная для тех видов муравьев, чьи рабочие далеко разбегаются. Даже семья муравьев-атомов, которая может поместиться в голове рабочего Camponotus gigas, – это супергерой в миниатюре.
Семья – разделенный организм без потери целостности. Ее тело распределено в пространстве частями, обеспечивающими ей множество глаз и мозгов для сбора питания, энергии и информации. Семья делает это с таким вниманием к мельчайшим деталям, какому не может соответствовать ни единое целое тело. Семья и более гибка, чем организм: части сверхорганизма, аналогичные тканям и органам, от команд транспортировщиков до скоплений нянек, легко собираются, разбираются или переходят к другой функции. В то время как сосудистая система человека имеет четко определенные функции, аналогичная ей в семье муравьев система троп изменчива; система дорог может служить ловушкой для еды, а потом использоваться для миграции или сражения.
Такая фрагментация помогает коллективу муравьев преуспевать там, где одно крупное позвоночное не смогло бы. Рабочие в семье муравьев-портных общим весом 14 килограммов (вес молодого леопарда) могут распределиться по лиственным гнездам на многих хрупких ветках – или, у других видов с большими семьями, заполнить собой щели, трещины и галереи в лесу – и потому живут там, где не может жить крупное позвоночное. Более того, большинство еды, доступной в природе, представлено в слишком маленьких порциях, чтобы их собирало крупное животное. Молодой леопард или человек умер бы с голоду, пытаясь собрать лакомые кусочки, из которых состоит рацион большой муравьиной семьи, и ни один из них не мускулист в достаточной степени, чтобы унести столько еды, сколько может коллектив муравьев. Кит, отцеживающий зоопланктон, – единственное позвоночное животное, зачерпывающее так же много единиц добычи; по сути, усатый кит – морской аналог муравьиной семьи[339]. Для выполнения этой задачи в группе отдельные громоздкие муравьи (даже размером с уэту) окажутся в невыгодном положении.
Вот почему так много растений эволюционировали, чтобы поддерживать в качестве своих защитников муравьев, но не агрессивных млекопитающих или птиц. Только муравьи могут неустанно рыскать по поверхности растения, чтобы избавить его от врагов, больших и малых[340].
Их прочесывающее поведение отражает повторяемость и быстрый темп, которые можно назвать отличительными чертами больших сообществ муравьев. Это заметно у группы муравьев-мародеров, пересекающих в рейде территорию во всех направлениях, выискивая добычу (а муравьи-портные делают почти то же самое, только в более свободных группах). Преимущество того, что многие особи одновременно делают одно и то же, состоит в том, что, если кто-то один не закончит дело, будь то усмирение добычи или строительство дороги, другой его завершит[341]. Кроме того, суетливые рабочие в больших сообществах часто совершают ошибки; при ближайшем рассмотрении можно найти муравья, идущего не в ту сторону или оставившего не в том месте строительный материал. Такой промах может оказаться смертельным для одиночного существа, у которого лишь один шанс сделать все правильно; то же может быть верно для муравейников с несколькими особями, у которых рабочие выполняют каждое движение с необычайной тщательностью. Но в большом сообществе отличия в выполнении заданий гарантируют, что достаточно часто дело сделано как следует. Даже если ошибки случаются, их быстро исправляют другие особи. Фактически при избытке рабочей силы отклонения в выполнении задач могут натолкнуть на что-то полезное и незапланированное, например когда муравей на оживленной мобилизационной тропе пролетает мимо намеченной жертвы и наталкивается на другую или когда дружеская конкуренция за товары и услуги создает гнезду своего рода рыночную экономику.
Избыточность действий рабочих муравьев дает сверхорганизму также и другие преимущества для выживания. Человеческая жизнь кончается, если ранение разрушает мозг или сердце, а у семьи муравьев функции мозга и сердца распределены на всех, отчего труднее нанести ей вред. Если сравнивать на общественном уровне, то мы, люди, возводили все более сложные вертикальные иерархии и централизованные системы контроля для борьбы с бедствиями[342]. Природа учит нас, однако, что все живые существа сражаются против врагов (паразитов, хищников и конкурентов) и вовлечены в постоянную гонку вооружений, в которой появляются новые способы защиты, но опасности никогда не исчезают, потому что противник всегда развивает контрстратегию. При таких обстоятельствах консолидация сил не окупается; лучше иметь избыток оперативности с минимумом или вовсе без цепочек командования, как делают муравьи[343]. Поскольку у них нет центрального командного штаба, который может работать со сбоями, быть поврежден или попасть под управление внешними силами – вообще нет признанных лидеров или уникальных индивидов, – истребление части сообщества никогда не приведет к его полному уничтожению[344]. Муравьи-портные применяют эту избыточность даже к своим гнездам, строя множество листовых палаток вместо уязвимого центрального купола. За исключением размножения (большинство семей не переживает смерти самки), эта сеть безопасности пронизывает все аспекты социального существования муравьев[345].
Существует ли идеальный размер для рабочих внутри сверхорганизма? Ответ неясен – так же как для клеток в теле. Один крупный рабочий муравьев-портных может быть длиной в поперечник ногтя мизинца. Для муравья это довольно много. Муравьи-портные конкурируют с другими доминантными муравьями, у которых рабочие значительно мельче. Но представьте зрелую семью муравьев-портных, которая, вместо того чтобы быть полиморфной, содержит лишь мелких рабочих, а вместо полумиллиона муравьев – несколько миллионов. Семья, состоящая только из мелких рабочих, будет сжигать больше энергии, чем исходная семья или семья с одними крупными рабочими того же веса, – возможно, это экономически невыгодно; и ни один рабочий мелкого размера не может удержать такую крупную добычу, как один солдат, который может достаточно долго ее сдерживать, пока не прибудет подкрепление. Но фуражиры быстрее обменивались бы информацией и более результативно проникали в места, ранее от них скрытые; и большее число особей было бы эффективнее при сборе ополчения против конкурентов.
Разброс в размере тела у рабочих связан с разделением труда, а избыточность, предоставляемая большими сообществами муравьев, помогает специализации окупиться, как это происходит в больших человеческих группах и у сложных организмов. У людей, скажем в маленьком военном отряде, потеря одного бойца, который знал, как связаться по радио со штабом, может быть катастрофой; поэтому в маленьких группах для всех выгодно быть специалистами широкого профиля, с перекрывающимися знаниями и умениями. Подразделения побольше могут себе позволить держать больше узких специалистов, среди них пилотов-вертолетчиков, водителей танков и снайперов. Большие муравьиные сообщества тоже могут производить больше узких специалистов. Сравните невероятный полиморфизм муравьев-мародеров: имея рабочих, размеры которых охватывают размерное распределение многих своих конкурентов вместе взятых, мародеры могут превзойти тех еще эффективнее.
Мы не знаем, почему при определенных издержках один вид муравьев производит только больших рабочих, другой – только маленьких, а третий – муравьи-портные – создает смешанную популяцию, с уклоном к большим. Но большие рабочие настолько вездесущи, их действия настолько полностью согласованы, когда они чуют человека, что я часто чувствовал во время прогулок по Африке или Азии, как если бы какой-то хищник следил за мной с деревьев, – а потом слышал со всех сторон приглушенный звук тревоги, похожий на звук падающего на тарелку гороха, как сказано в одном исследовании[346]. Это коллективный звук сверхорганизма, создаваемый толпами взволнованных муравьев-портных, барабанящих по своим лиственным насестам.
IV
Муравьи-амазонки
Поработители
[325] U. Maschwitz, J. Moog (2000). Communal peeing: A new mode of flood control in ants // Naturwissenschaften 87. P. 563–565.
[326] J. Moog, T. Drude, U. Maschwitz, D. Agosti (1997). Flood control by ants: Waterbailing behaviour in the Southeast Asian plant-ant genus Cladomyrma // Naturwissenschaften 84. P. 242–245; и R. W. Klein, U. Maschwitz, D. Kovac (1993). Flood control by ants: A South-East Asian bamboo-dwelling Tetraponera bails water from its internode nests // Insectes Soc. 40. P. 115–118.
[327] Картон также может быть водонепроницаемым, потому что поверхностное натяжение воды превращает его пористую поверхность в полноценный экран, хотя удары дождя и ветра могут его поломать. Таким образом, многие виды, гнездящиеся в картоне, ограничены подлеском, а муравьи-садоводы (см. главу 10) прикрывают свое гнездо садовой листвой.
[328] N. Rastogi (2004). Behavioral strategy of returning foragers of the arboreal ant Oecophylla smaragdina during the monsoon // J. Bombay Nat. Hist. Soc. 101. P. 388–391.
[329] Deby Cassill (в личном сообщении) и W. L. Morrill (1974). Dispersal of red imported fire ants by water // Fla. Entomol. 57. P. 38–42.
[330] J. Adis, H. O. R. Schubart (1984). Ecological research on arthropods in central Amazonian forest ecosystems with recommendations for study procedures // Trends in Ecological Research for the 1980s. Ed. J. H. Cooley, F. B. Golley. New York: Plenum Press. P. 111–144.
[332] J. Adis (1982). Eco-entomological observations from the Amazon, III: How do leafcutting ants of inundation forests survive flooding? // Acta Amazon. 12. P. 839–840.
[333] Информация по обоим видам муравьев-древоточцев от M. B. DuBois, R. Jander (1985). Leg coordination and swimming in an ant, Camponotus americanus // Physiol. Entomol. 10. P. 267–270.
[334] Simon Robson (в личном сообщении) и M. G. Nielsen (1997). Nesting biology of the mangrove mudnesting ant Polyrhachis sokolova in northern Australia // Insectes Soc. 44 (1997). P. 15–21.
[335] C. M. Clarke, R. L. Kitching (1995). Swimming ants and pitcher plants: A unique antplant interaction from Borneo // J. Trop. Ecol. 11. P. 589–602.
[336] H. F. Bohn, W. Federle (2004). Insect aquaplaning: Nepenthes pitcher plants capture prey with the peristome, a fully wettable water-lubricated anisotropic surface // Proc. Natl. Acad. Sci. 101. P. 14138–14143.
[337] M. W. Moffett (1989). Notes on the behavior of the dimorphic ant Oligomyrmex overbecki // Psyche 93. p. 107–116.
[338] Впервые предложено для животных B. Rensch (1956). Increase in learning with increase in brain size // Am. Nat. 90. P. 81–95; для муравьев См.: B. L. Cole (1985). Size and behavior in ants: Constraints on complexity // Proc. Natl. Acad. Sci. 82. P. 8548–8551. Я сомневаюсь, что эта идея применима к большинству полиморфных видов, у которых основные группы обычно ограничены в поведенческом репертуаре. О других интересных идеях о связи между размером семьи, размером рабочего и продуктивностью семьи см.: M. Kaspari (2005). Global energy gradients and size in colonial organisms: Worker mass and worker number in ant colonies // Proc. Natl. Acad. Sci. 102. P. 5079–5083.
[339] Траление усатого кита может напоминать добывание еды муравьями-кочевниками, но они совершают рейды роем, чтобы поймать добычу крупнее, чем могли бы по отдельности, тогда как киты тралят, чтобы поймать добычу меньшую, чем обычно. Траление может быть очень эффективным для крупных особей, и как семьи кочевников, так и киты эволюционировали, чтобы со временем стать больше. По иронии судьбы наземным позвоночным с наиболее близким поведением может быть муравьед; в целом эффективность траления для наземных позвоночных снижается из-за захвата детрита (спасибо Брайану Макнабу за информацию).
[340] В меньших масштабах сверхмногочисленные клещи поедают вредителей растений, слишком мелких для муравьев, и живут в микроскопических убежищах, предоставляемых растениями. См.: G. Q. Romero, W. W. Benson (2005). Biotic interactions of mites, plants, and leaf domatia // Curr. Opin. Plant Biol. 8. P. 436–440; и D. E. Walter (2004). Hidden in plain sight: Mites in the canopy // Forest Canopies, 2d ed. Ed. M. D. Lowman, H. B. Rinker. St. Louis, Mo.: Academic Press. P. 224–241.
[341] Технически рабочие действуют «параллельно-последовательно». См.: G. F. Oster, E. O. Wilson (1978). Caste and Ecology in the Social Insects. Princeton: Princeton University Press. P. 12–14.
[342] Эти системы контроля, вероятно, необходимы для управления союзами эгоистичных, часто далеких родственников, которые в большинстве своем не знают друг друга. См.: S. K. Sanderson. Ed. (1995). Social Transformations: A General Theory of Historical Development, expanded ed. Oxford: Blackwell.
[343] R. D. Sagarin, T. Taylor, eds. (2008). Natural Security: A Darwinian Approach to a Dangerous World. Berkeley: University of California Press.
[344] Один служащий World Bank, искавший решения глобальных проблем, предложил заменить иерархическое правительство сетевым управлением. См.: J.-F. Rischard (2002). Global issues networks: Desperate times deserve innovative measures // Washington Quarterly 26 (2002). P. 17–33.
[345] Некоторые муравьи (большинство из них с маленькими семьями) выживают после смерти самки, имея рабочих, которые переходят к размножению. См.: заключение к этой книге и B. Hölldobler, E. O. Wilson (2008). The Superorganism. New York: W. W. Norton. P. 356–426.
[346] A. Buschinger, U. Maschwitz (1984), Defensive behavior and defensive mechanisms in ants // Defensive Mechanisms in Social Insects. Ed. H. R. Hermann. New York: Praeger Scientific. P. 95–150 (цитата на P. 124). IV. МУРАВЬИ-АМАЗОНКИ. ПОРАБОТИТЕЛИ 12. Рабы с Сейджхен-Крик