Когда муравей встречает вражеского рабочего, он бросается обратно на знакомую территорию, воодушевляя других следовать за ним, проводя притворные схватки, при которых он вытягивается во весь рост вверх и тычет челюстями в своих товарищей, как будто хочет их укусить. Как оскаленные зубы у собаки, это служит предупреждением, в данном случае сообщая собратьям по гнезду о грядущей или уже идущей битве. Эти движения – один из нескольких примеров символического поведения у муравьев; подобные действия обычно связаны с практической деятельностью, такой как драка, и были ритуализированы в коммуникативные сигналы об этой деятельности[224].
У австралийских муравьев-портных бойцов обычно вербуют из гнезд-«казарм» на окраине территории около наружной части крон деревьев или у основания стволов. Эти сторожевые посты выглядят как нормальные гнезда, но редко содержат расплод и заселены в основном расходным материалом – старыми муравьями. «Можно сказать, – писали Эдвард О. Уилсон и Берт Холлдоблер, – что если человеческие общества посылают на войну молодых мужчин, то общества муравьев-портных посылают своих престарелых дам»[225].
Как только начинается сражение, в последующий конфликт втягиваются тысячи рабочих, кружащих друг вокруг друга, высоко приподнявшись на ногах, с поднятым брюшком и разинутыми челюстями. Когда рабочий хватает одного из врагов, то выпускает вещество из другой железы, тоже уникальной для муравьев-портных. Этот феромон «ближнего действия» выделяется из стернальной железы и быстро распространяется и рассеивается, как сигнальная вспышка, подбивая ближайших муравьев бросаться на помощь. (Эта железа сходным образом используется, когда муравей хватает добычу.) Смертельные схватки не продолжаются до бесконечности; в итоге между семьями появляется «нейтральная зона»[226].
Отмеченные капельками экскрементов, эти внешние периметры могут сохраняться подолгу. Сходные буферные зоны обычны и для людей, и для агрессивных видов вроде шимпанзе в очень спорных областях с большим населением. Другие общественные виды не защищают именно недвижимость. Медовые муравьи юго-запада Северной Америки сражаются не столько за землю, сколько за смещающиеся кормовые участки[227]. Эта более экономная оборонная уловка похожа на ту, которая принята у маленьких групп человеческих охотников-собирателей.
В то время как большинство крупных человеческих цивилизаций постоянно обороняло крупные участки земли, до современности приграничные территории часто были подвижными, отражая не войны, а решения о текущей полезности. Например, в бесплодные месяцы монголы бросали пастбища, на которых пасли свой скот в благодатные сезоны[228]. Наши нынешние фиксированные территории схожи с «абсолютными территориями» муравьев-портных, где пространство все время под защитой, и отражают плотное размещение их многочисленных обществ. В дождевом лесу, полном муравьев, никакая семья не может позволить себе уступать свою территорию. «Свободное пространство – враг настоящей войны», – пишет военный теоретик Роберт О’Коннелл, и муравьи-портные, мертвой хваткой держащиеся за свои доминионы в кронах, подтверждают эту точку зрения[229]. Единственные территориальные изменения, типичные для общества муравьев-портных, – это смещение линии фронта с соседями или смена уровней деятельности рабочих в лесной подстилке, с которой портные обращаются как с менее существенной – и часто сезонной – частью своего домашнего хозяйства. Они бросают ее, почти как монголы – свои отдаленные пастбища, когда слишком сыро или слишком сухо. Их территориальность отражает это: когда определенный соперничающий вид муравьев движется по земле под занятыми муравьями-портными деревьями, например, портные просто избегают их, но, когда те же муравьи дерзают влезть на дерево портных, это вторжение вызывает массированный боевой ответ[230].
Изменчивость систем коммуникации муравьев-портных не имеет параллелей среди муравьев, но это неудивительно с учетом природы их деятельности. Здесь есть параллели между размером сверхорганизма и размером организма. Чтобы решать логистические вопросы в своих телах, крупным существам часто требуются более сложные органы, включая мозг и производящие гормоны эндокринные железы, чем мелким, которые иногда обходятся совсем без нейронов и гормонов. Большой размер тела может также означать способность к поведенческим инновациям, которые наиболее распространены у позвоночных с объемным мозгом, как у шимпанзе, использующих палки для ловли муравьев[231]. Множество рабочих в большом сообществе муравьев-портных может быть столь же искусным в решении проблем или достижении целей, включая отслеживание территориального пространства, врагов, добычи и хороших участков для гнезд из листьев.
Что касается людей, считается, что, когда сообщества и их институты, от правительства до рынка, развиваются сверх порогового размера, возникает потенциал для более сложных социальных механизмов[232]. Муравьи-портные с их сложными транспортной и коммуникационной системами оправдывают это ожидание большей изощренности при большем размере общества[233].
Охота, собирательство и животноводство
Муравьи-портные фуражируют везде, при этом непрестанно защищая каждый лист, веточку и сучок. Притом что другие портные-фуражиры всегда есть в кроне, а в ближайших гнездах находится множество муравьев, которых можно мобилизовать, рабочие способны управляться с непредсказуемо распределенной дичью и вторжениями врагов. Если густой рейд муравьев-кочевников действует как мощное траление на ограниченной территории в узкой полосе, то рабочие муравьев-портных, рассредоточенные по территории, действуют как огромная и лишь немного менее эффективная ставная сеть. Пространство, занимаемое муравьями-портными, так велико, что приток добычи на их территорию громаден. Зрелая семья перерабатывает ежегодно миллионы жертв[234]. Каждый рабочий обычно стоит на одном месте, применяя что-то вроде стратегии «сиди-и-жди» шипастых муравьев Proatta, виденных мною в Сингапуре, но с большей эффективностью. Они держат челюсти раскрытыми, а тело выпрямленным, иногда поворачиваясь на месте. В отличие от незрячих муравьев-кочевников, портные снабжены столь острым зрением, что могут следить за траекторией полета маленьких плодовых мушек и выхватывать их из воздуха до посадки.
Муравьи-портные тащат в крону дерева скорпиона в национальном парке Кириром, Камбоджа
Даже когда муравей-портной может справиться с насекомым самостоятельно, ловля любой, кроме самой мелкой, добычи почти всегда групповое мероприятие[235]. Привлекаемые отчасти сражением, отчасти феромоном стернальной железы, портные используют технику растягивания морской звездой. Я видел, как они делают это с муравьями-кочевниками. Так убивают многие воинственные виды муравьев, и эта техника могла быть также в репертуаре предков людей; два или больше шимпанзе, например, могут прижимать самца из соперничающей группы, а остальные кусают, дерут и бьют его кулаками[236].
Однажды, когда я был в Камбодже, я переворачивал в лесу камни, и из-под одного вылез 5-сантиметровый скорпион. Хотя он был настолько свирепым, что я не смог схватить его пинцетом, скорпиона тут же схватил и удерживал на месте единственный муравей-портной – несомненно, весивший в тысячу раз меньше, – пока не прибыло подкрепление, чтобы пригвоздить его конечности. Расширенные мягкие подушечки на лапках муравьев-портных позволяют им крепко держаться за субстрат, даже когда их тела кажутся растянутыми на разрыв[237]. Согласно одному отчету, муравей-портной в одиночку был способен удерживать полный вес 7-граммового птенца, висевшего под муравьем[238].
Чтобы затащить скорпиона на 6 метров вверх на дерево примерно за столько же минут, собралось две дюжины рабочих. Когда я извлек этого левиафана из их хватки, он был одуревший, но живой. Муравьи-портные не отгрызают конечности, чтобы обездвижить жертву, как делают мародеры. Считается, что смерть наступает из-за того, что они тянут с достаточной силой, чтобы вывихнуть выступающие части, хотя некоторые конечности отрываются. Но я подозреваю, что муравьиные укусы с их кислотными выделениями, от которых у меня кружилась голова после дня в поле с этими муравьями, вводят также и токсины.
Против мощных беспозвоночных, таких как скорпион, кратковременная мобилизация и техника растягивания-и-четвертования очень эффективны, и такая дичь может представлять бо́льшую часть поступающей провизии для портных, чем для муравьев-кочевников. Хотя основа их рациона – мелкие членистоногие, муравьи-портные могут выбирать своей целью и позвоночных: в одной семье в Камеруне были останки двух ящериц, змеи, летучей мыши и трех птиц. Хотя мы не знаем, убили муравьи этих животных или нашли их трупы, рабочие могут убить птицу, сильно растянув ее, сцепившись десятками в цепочки, как когда они строят гнезда. Возможно, чтобы более крупные животные не воровали у них добычу, муравьи-портные прячут крупную дичь под листовым опадом, пока обрабатывают и организуют ее транспортировку по земле[239]. Когда труп достигает места своего окончательного назначения – кроны – как, рассказывал мне биолог Дэвид Эмметт из Международного общества сохранения природы, случилось в Пномпене с 15-сантиметровым собакоголовым крыланом, – рабочие часто собирают вокруг еды чехол из листьев, сходный с земляными укрытиями, изготовляемыми муравьями-мародерами. Это позволяет обоим видам есть в уединении – в случае крылана его съели до костей, да и многие кости тоже съели.
Ни один взрослый муравей не может проглотить добычу, которую убивает, потому что ничто твердое не может пройти через его невероятно узкую талию, чтобы попасть в желудок. Вместо этого муравьи пьют жидкости, выделяющиеся из тела жертвы, возможно, после того, как ее пожуют. Многие виды используют детский труд – так же, как портные при строительстве своих гнезд, – чтобы превратить дичь в такую форму, которую могут проглотить рабочие и самка. Рабочие аризонского «большеголового» муравья Pheidole spadonia помещают куски добычи в чашеобразные углубления на брюшках своих личинок; личинки отрыгивают пищеварительные ферменты, растворяющие мясо во что-то вроде белкового коктейля для взрослых. Его рабочие муравьи выхлебывают сколько хотят, а остальное скармливают обратно личинке[240].
«Муравей Дракула» Adetomyrma с Мадагаскара не гнушается жутковатым подходом. Рабочие обездвиживают добычу – многоножек – своими ядовитыми жалами, затем приносят к еде личинок, и те ее жуют. Когда личинка поела, рабочие протыкают ее тонкую кожицу, чтобы пить вытекающую гемолимфу, оставляя свою молодь буквально со шрамами на всю жизнь[241]. Личинки азиатского Leptanilla избегают такого кровопускания: они оснащены краниками, из которых могут пить взрослые муравьи[242].
Рабочие муравьев-портных имеют другие источники жидкого питания. Далеко не так зависимые от мяса, как муравьи-кочевники, они – частичные вегетарианцы, что имеет преимущества, поскольку отличный источник питания находится прямо-таки у них под ногами. Поскольку рабочие не могут переварить целлюлозу и не любят семена и плоды, они активно пьют сок.
Хотя сок растений содержит мало питательных веществ, он дает энергию и достаточное количество питания, если муравей пьет его много. Самые успешные в кронах муравьи сложены так, чтобы заправляться впрок[243]. Рабочие некоторых видов переносят капли для других муравьев в челюстях, и те пьют сок как из ведра. Другие виды носят жидкость в тонкостенном внутреннем мешочке, называемом зобом, из которого они забирают еду себе в желудок, если нужно, или отрыгивают ее своим сородичам. Это создает удобное место хранения и оставляет мандибулы свободными для других работ[244]. Как бы то ни происходило, жидкая пища передается от муравья к муравью так, что каждый получает образец питательных веществ, поступающих в семью в данное время, и знает об общих пищевых нуждах семьи[245]. Сверхорганизм муравьев, по сути, имеет общественный желудок – такого даже Наполеон, чья армия маршировала, пока был полон желудок, не мог себе представить.
Питательные вещества, однако, еще не все: этот желудок нужно наполнять водой, а питьевая вода может быть в дефиците. Я обнаружил, что входы в гнезда некоторых муравьев Южной Индии напоминают дохлых птиц, потому что рабочие оформляют их перьями, на которых каждое утро собирается роса – нечто вроде зачатка инструмента для сбора влаги[246]. Даже в сыром дождевом лесу дождь быстро скатывается с деревьев, оставляя кроны большую часть времени сухими. Для муравьев-портных и других видов сок – главный источник воды. Рабочие часто пьют из ранок на растениях. Обычно они предпочитают водянистый сок из листьев и веточек неприятно вязкому истечению из коры, предотвращающему инфицирование ствола, способному затвердевать и фоссилизироваться в виде янтаря. (Муравьи могут влипать в этот сок, что скверно для них, но иногда полезно для нас. Находка одного такого отложения в Кении со скоплением муравьев-портных 30-миллионолетней давности, сохранившихся в окаменевшем виде, продемонстрировала, что разделение труда, основанное на похожих рабочих мелкого и крупного размера, вероятно, было уже тогда организовано почти как и сегодня[247].)
Что же касается питания, то значительно желаннее, чем повседневный растительный сок, для муравьев обогащенные сладкие истечения, секретируемые железками на поверхности растений. Они даже более привлекательные, чем усыпавшие землю роскошества из фруктов и мяса, за которыми часто наведываются муравьи-мародеры, потому что эти нектарники в большей мере представляют собой постоянный ресурс и свободно рассредоточены по кормовым участкам.
Путешествуя по всей тропической Азии, я замечал какие-то пятнистости на листьях многих диптерокарпов, местных древесных гигантов. Позже я узнал, что эти «зеленые пятна» выделяют нектар[248]. В отличие от производящих нектар органов внутри цветков, привлекающих пчел, бабочек и других опылителей, так называемые внецветковые нектарники вроде этих «зеленых пятен» встречаются на листьях и стеблях различных растений и заточены под муравьиные пристрастия. Oecophylla принадлежат ко многим видам муравьев, охраняющих такие нектарники, и они защищают эти растения, поедая на обед любых листоядных насекомых, появившихся поблизости. Некоторые нектарники даже развиваются рядом с цветами или фруктами, таким образом гарантируя защиту репродуктивных частей растения в течение сезона размножения[249].
Муравьи-портные не просто ищут источники еды, такие как плодовые мушки, летучие мыши и «зеленые пятна». Они также их возделывают: таких насекомых, как мучнистые червецы, щитовки, свинушки и другие представители надсемейства Fulgoroidea; очень многие тропические муравьи обихаживают их так же, как муравьи умеренного климата разводят тлей[250]. По биологической классификации это отряд Равнокрылые, Homoptera[251]; эти питающиеся растительными соками виды выделяют лишние растительные жидкости в концентрированном виде, известном как падь, – часто прямо в рот муравью[252]. Их экскременты более питательны, чем нектар, и считаются даже у некоторых людей деликатесом: в Библии они называются «манна».
Муравьи-портные пасут много разных Homoptera, как и некоторых гусениц, производящих подобные сладкие выделения. Этот «домашний скот» варьирует от видов, которые прекрасно живут без муравьев, до тех немногих, которые живут лишь там, где процветают муравьи-портные. Эти муравьи так же берегут свой скот, как любой ковбой свое стадо, защищая от вредных воздействий и даже перемещая на свежие пастбища, когда сок растений иссякает, – лучше всего на место с молодой листвой, которую легче прокалывать ротовыми частями, похожими на комариные. Прежде чем приступить к эксплуатации в долгосрочной перспективе, муравьи часто строят над своими насекомыми «павильон», что-то вроде стойла, так же, как они делают над нектарниками[253]. Такие лиственные укрытия защищают Homoptera от хищников, паразитов и погоды и могут даже быть существенными для объявления стада собственностью данных муравьев, так как рабочие менее активны вне гнезд по ночам, когда другие виды могут воровать плохо охраняемые ресурсы.
Короче говоря, постоянный общественный диалог позволяет рабочим муравьев-портных использовать ресурсы независимо от того, как они распределены. Рабочие широко рассеиваются по всем их абсолютным территориям, чтобы охотиться на дичь на листве, или собираются в плотные кластеры, чтобы питаться на нектарниках или у мест с равнокрылыми стадами. Семьи на сбалансированной мясорастительной диете вырастают большими и сильными, поэтому они наиболее жизнеспособны там, где все эти источники еды изобильны, как бывает на молодой сочной растительности вдоль лесных опушек[254].
Среди таких муравьев, как портные, поток еды и другого добра, видимо, регулируется тем, что нужно и что доступно, рыночной стратегией спроса и предложения[255]. Это лучше всего было показано на огненном муравье (Solenopsis invicta), у которого рабочие отслеживают пищевые потребности других взрослых муравьев и личинок и меняют свои действия по необходимости[256]. Когда разведчики и мобилизованные ими фуражиры встречаются на гнезде, нагруженные разнообразными продуктами, они распространяют свой товар, отрыгивая образцы в рот «покупателей» в гнездовых камерах, а те в свою очередь бродят по гнезду, распределяя корм между личинками и самкой. Когда «покупатели» находят, что их «клиенты» насытились мясом, они просматривают рынок в поисках других товаров, пока, скажем, не найдут «продавца», предлагающего нектар. Когда рынок перенасыщается и «продавцы» больше не могут пристроить свои товары, то и «покупатели», и «продавцы» уходят, чтобы заняться другой работой или вздремнуть. Это отличный способ управления сверхорганизмом: эх, если бы только наша пищеварительная система служила нам так же хорошо, отвергая любые лишние жиры, содержащиеся в нашей еде![257]
Выбор рациона муравьев-портных влияет на строение их тел. По сравнению с кормящимися мясом муравьями-кочевниками более вегетариански настроенные взрослые Oecophylla тонкокожие, без особых вооружений. Это может быть из-за того, что нектар и падь, получаемые от растений, бедны азотом, необходимым для создания белков. В экономике существования муравьев-портных углеводы в этих легкодоступных жидкостях – топливо, которое взрослые муравьи сжигают в своей трудозатратной охоте на дичь, а добыча обеспечивает белковой пищей личинок, которым это нужно для завершения развития и поддержания роста сверхорганизма. Даже с их слабой броней малое количество взрослых портных погибает при встречах с добычей; они такие быстроногие, что им уступают даже муравьи-кочевники.
И муравьи-портные, и кочевники – исключительные хищники, но у них разный подход к жизни. Узкие концентрированные рейды муравьев-кочевников прочесывают большие пространства, чтобы набрать достаточно необходимого им белка, особенно в телах крупной и агрессивной добычи[258]. А муравьи-портные остаются в одной местности и минимизируют переходы в ее пределах, собирая постоянный и более разнообразный запас местной растительной пищи и пади в дополнение к крупной и мелкой добыче. Эти разные тактики позволяют обоим видам муравьев процветать, а численности их семей доходить до сотен тысяч.
10
Укрепленные леса
Муравьи-портные Oecophylla кишат по всем тропическим дождевым лесам Африки, Азии и Австралии, но, поскольку жизнь на деревьях имеет так много преимуществ, в Новом Свете есть свои гиперагрессивные муравьи, обитающие в пологе леса.
[224] Другие примеры ритуализованного поведения у муравьев см.: B. Hölldobler, E. O. Wilson (2008). The Superorganism. New York: W. W. Norton.
[225] B. Hölldobler, E. O. Wilson (1994). Journey to the Ants. Cambridge, MA: Harvard University Press. P. 43.
[226] D. Leston (1971). Ants, capsids and swollen-shoot in Ghana: Interactions and the implications for pest control // Proc. 3rd Int. Cocoa Res. Conf. Accra (Ghana) (1969). P. 205–221.
[227] Защита запасов термитов поддерживается превентивными атаками на конкурирующие семьи, расположенные ближе всего к этой добыче: C. J. Lumsden, B. Hölldobler (1983). Ritualized combat and intercolony communication in ants // J. Theor. Biol. 100. P. 81–98.
[228] Некоторых скотоводов-людей, как медовых муравьев, можно рассматривать как защищающих свои ресурсы (т. е. стада животных), а не территорию как таковую; R. L. Kelly and Michael Rosenberg (в личном сообщении); M. Rosenberg (1998). Cheating at musical chairs: Territoriality and sedentism in an evolutionary context // Curr. Anthropol. 39: P. 653–682.
[229] R. L. O’Connell (1995). Ride of the Second Horseman: The Birth and Death of War. New York: Oxford University Press. P. 49.
[230] B. Hölldobler (1983). Territorial behavior in the green tree ant (Oecophylla smaragdina) // Biotropica 15. P. 241–250.
[231] L. Lefebvre, S. M. Reader, D. Sol (2004). Brains, innovations, and evolution in birds and primates // Brain Behav. Evol. 63. P. 233–246.
[232] R. L. Carneiro (2000). The transition from quantity to quality: A neglected causal mechanism in accounting for social evolution // Proc. Nat. Acad. Sci. 97. P. 12926–12931. Эти новейшие механизмы могут в итоге обеспечивать излишки еды и увеличивать популяцию в целом. См.: E. R. Service (1975). Origins of the State and Civilization. New York: W. W. Norton.
[233] О муравьях в целом см., например, M. Beekman, D. J. T. Sumpter, F. L. W. Ratnieks (2001). Phase transition between disordered and ordered foraging in pharaoh’s ants // Proc. Nat. Acad. Sci. 98. P. 9703–9706; и R. Beckers, S. Goss, J.-L. Deneubourg, J. M. Pasteels (1989). Colony size, communication, and ant foraging strategy // Psyche 96. P. 239–256.
[234] Эта оценка основана на небольшой семье с 12 гнездами, приносящими 45 тысяч единиц добычи в год. См.: A. Dejean (1991). Adaptation d’Oecophylla longinoda aux variations spatio-temporelles de la densité de proies // Entomophaga 36. P. 29–54.
[235] A. Dejean (1990). Prey capture strategy of the African weaver ant // Applied Myrmecology: A World Perspective. Ed. R. K. Vander Meer, K. Jaffe, A. Cedeno. Boulder, CO: Westwood Press. P. 472–481.
[236] D. Peterson, R. W. Wrangham (1996). Demonic Males: Apes and the Origins of Human Violence. New York: Houghton Mifflin. P. 5–21.
[237] W. Federle, W. Baumgartner, B. Hölldobler (2004). Biomechanics of ant adhesive pads: Frictional forces are rate-and temperature-dependent // J. Exp. Biol. 207. P. 67–74.
[238] J. Wojtusiak, E. Godzinska, A. Dejean (1995). Capture and retrieval of very large prey by workers of the African weaver ant, Oecopylla longinoda // Trop. Zool. 8. P. 309–318.
[239] N. Rastogi (2000). Prey concealment and spatiotemporal patrolling behaviour of the Indian tree ant Oecophylla smaragdina // Insectes Soc. 47. P. 92–93.
[240] D. L. Cassill, J. Butler, S. B. Vinson, D. E. Wheeler (2005). Cooperation during prey digestion between workers and larvae in the ant Pheidole spadonia // Insectes Soc. 52. P. 339–343.
[241] Некоторые родственные муравьи проявляют сходное поведение. См.: C. Saux, B. L. Fisher, G. S. Spicer (2004). Dracula ant phylogeny as inferred by nuclear 28S rDNA sequences and implications for ant systematics // Mol. Phylogen. Evol. 33. P. 457–468.
[242] K. Masuko (1989). Larval hemolymph feeding in the ant Leptanilla japonica by use of a specialized duct organ, the “larval hemolymph tap” // Behav. Ecol. Sociobiol. 24. P. 127–132.
[243] Быстрее всего потребляют наибольший объем жидкой пищи, как правило, недоминирующие муравьи (см. главу 10), которые хватают еду и убегают. См.: D. W. Davidson, S. C. Cook, R. R. Snelling (2004). Liquid-feeding performances of ants: Ecological and evolutionary implications // Oecologia 139. P. 255–266; и D. W. Davidson (1997). The role of resource imbalances in the evolutionary ecology of tropical arboreal ants // Biol. J. Linn. Soc. 61. P. 153–181.
[244] B. Hölldobler (1985). Liquid food transmission and antennation signals in ponerine ants // Isr. J. Entomol. 19. P. 89–99.
[245] См., например, W. R. Tschinkel (2006). The Fire Ants. Cambridge, MA: Harvard University Press. P. 332–333.
[246] M. W. Moffett (1985). An Indian ant’s novel method for obtaining water // Natl. Geogr. Res. 1. P. 146–149.
[247] E. O. Wilson, R. W. Taylor (1964). A fossil ant colony: New evidence of social antiquity // Psyche 71. P. 93–103.
[248] L. U. Gadrinab, M. Belin (1981). Biology of the green spots in the leaves of some dipterocarps // Malay. For. 44. P. 253–266.
[249] Известно, что муравьи-портные могут ловить и есть опылителей одного вида деревьев, так что ценность их оборонительной службы может быть смешанной (хотя и некоторые цветы могут выделять репелленты, чтобы избежать проблем с муравьями). См.: K. Tsuji, A. Hasyim, H. Nakamura, K. Nakamura (2004). Asian weaver ants, Oecophylla smaragdina, and their repelling of pollinators // Ecol. Res. 19. P. 669–673; и J. Ghazoul (2001). Can floral repellents pre-empt potential ant-plant conflicts? // Ecol. Lett. 4. P. 295–299.
[250] G. M. Wimp, T. G. Whitham (2007). Host plants mediate ant-aphid mutualisms and their effects on community structure and diversity // Ecological Communities: Plant Mediation in Indirect Interaction Webs. Ed. T. Ohgushi, T. P. Craig. P. W. Price. Cambridge: Cambridge University Press. P. 683–738.
[251] Равнокрылые – это устаревшая таксономическая группа. По современной классификации эти насекомые относятся к подотрядам цикадовых и грудохоботных отряда полужесткокрылых насекомых. – Прим. науч. ред.
[252] Многие систематики теперь называют этих насекомых Sternorrhyncha (Грудохоботные). Перед тем как Homoptera выделяют сок, они забирают из сока биологически доступный азот и превращают многие из простых сахаров в полисахариды; однако такие изменения считаются незначительными, и поэтому муравьи, питающиеся падью, широко рассматриваются как «первичные потребители».
[253] См., например, J. A. H. Benzie (1985). Selective positioning of arboreal tents by weaver ants Oecophylla smaragdina: A possible co-evolutionary development with Mahadan trees, Syzygium cumini // Aust. Entomol. Mag. 12. P. 17–19. На границах семьи павильоны могут одновременно служить казарменными гнездами, вмещая как воинов, так и Homoptera.
[254] J. R. Malcolm (1997). Insect biomass in Amazonian forest fragments // Canopy Arthropods. Ed. N. E. Stork, J. Adis, R. K. Didham. London: Chapman & Hall. P. 510–533.
[255] Deby Cassill (в личном сообщении); D. Cassill (2003). Rules of supply and demand regulate recruitment to food in an ant society // Behav. Ecol. Sociobiol. 54. P. 441–450; и T. D. Seeley (1995). The Wisdom of the Hive. Cambridge, Mass.: Harvard University Press.
[256] A. A. Sorensen, T. M. Busch, S. B. Vinson (1985). Control of food influx by temporal subcastes in the fire ant, Solenopsis invicta // Behav. Ecol. Sociobiol. 17. P. 191–198.
[257] Организм принимает то, что вы ему даете: только такие питательные вещества, как железо и кальций, могут усваиваться в зависимости от потребности (хотя связь между кишечником и мозгом может помочь регулировать аппетит). См.: O. B. Chaudhri, V. Salem, K. G. Murphy, S. R. Bloom (2008). Gastrointestinal satiety signals // Annu. Rev. Physiol. 70. P. 239–256.
[258] Муравьи-мародеры и кочевники убивают Homoptera, вместо того чтобы собирать нектар, хотя есть примеры обратного. См.: в W. H. Gotwald Jr. (1995). Army Ants: The Biology of Social Predation. Ithaca, NY: Cornell University Press. Поскольку кочевые муравьи, скорее всего, не вернутся на то же место, поедание пади приносит этим муравьям меньше пользы, чем хищничество. 10. Укрепленные леса