Жизнь и смерть на вершинах мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

…В Кундузе с его убийственной жарой мы меняем средства передвижения. До этого мы двигались вполне в стиле XX века: самолетом чехословацкой авиалинии Прага — Кабул, затем на автомобиле торгпредства ЧССР от Кабула до Кундуза. Здесь же на базаре мы нанимаем некий ковчег, чье моторное сердце «шевроле интернасьональ» спрятано глубоко под покровом в духе «Тысячи и одной ночи» — он совершенно отвечает году 1344-му (по официальному афганскому летосчислению это соответствует 1965 году нашей эры).

Высокий кузов с двух сторон расписан фантастическими сюжетами, каждый из которых является самостоятельным художественным произведением. Змеи и крылатые драконы извиваются рядом с соблазнительной русалкой. Совсем как из музея занимательных аттракционов в Праге начала века. Зато реактивный самолет, изображенный на задней стенке кузова, указывает, что художник знаком и с современной техникой. Сверху кузов украшен затейливым парапетом, а на крыше кабины находится что-то вроде балкончика, играющего роль второго этажа этого неповторимого в своем роде автобуса. Усевшись на нем, словно куры на насесте, мы в изобилии глотаем пыль степных дорог.

Внизу, в кабине, рядом с водителем, жмутся наш проводник из Кабула афганец Сарвар и врач экспедиции доктор Вольф. Эта комбинация дает возможность хотя бы отчасти влиять на действия водителя. Доктор Вольф держит в руке конец веревки, уходящей другим своим концом к нам на «балкон». При необходимости остановиться мы дергаем веревку, и Вольф по-английски просит Сарвара передать нашу просьбу шоферу.

Водитель, он же владелец машины, одет в широкие, свободно болтающиеся на нем полотняные штаны и длинную выцветшую рубаху. На голове у него потертая шапочка из каракуля. Бог весть как он это сумел, но его костюм в отличие от наших в течение целого ряда дней никак не изменяет своего вида. Его единственный ассистент совмещает в себе снабженца, механика и бессменного помощника, что уже само по себе не так плохо. Всю дорогу он буквально висит позади кузова в облаке пыли и, чтобы не задохнуться, зажимает в зубах концы тюрбана в качестве своеобразного фильтра.

Хозяин, или калиф, как его величает помощник, — водитель опытный. Много раз нам приходится оценивать по достоинству его умение, когда мы едем по узкой дороге, пробитой в склоне над золотоносной рекой Кокчой, да и на других опасных участках пути. Ширина дороги не превышает ширины нашей колымаги. Внешние колеса идут точно по краю карниза, дорожное покрытие состоит из окатанной гальки, переложенной прутьями. Из-под задних колес вылетают камни, и под их грохот нам остается только размышлять над вопросом: что же будет, если появится встречная машина?

Чем дальше в горы, тем больше дорожных «радостей». В конце концов наш снабженец, он же механик, должен был прикрепить к верхней части борта толстую доску, чтобы предохранять его от трения о скалы: местами мы едем, вплотную прижавшись к нависающей над нами каменной стене, тогда как внешние колеса грузовика вращаются на краю пропасти.

Деревушка Ишкашим — своего рода ворота к Вахану. «Лорина» (так здесь принято называть грузовики) медленно спускается с широкого седла, поднятого на три тысячи метров над уровнем моря, к реке Аб-и-Пяндж, которая поведет нас все дальше на восток.

Склоны, обрамляющие долину, превращены ветрами и солнцем в обширные каменистые и щебнистые осыпи и не имеют ничего общего с красотой высокогорья. Лишь в просветах поперечных долин вдруг сверкнет на мгновение великолепие ледников Главного хребта. Гази-дех, Варг, Кишмикхан, Шахаур, Лангар, Ургенд-е-Бала, Имтир, Пигиш — это экзотические названия долин, селений, вершин, транскрипция которых условна и неустойчива, как, впрочем, и произношение населяющих эти места ваханцев.

Широкое, плоское дно главной долины время от времени меняет свою картину. Кое-где встречаются зеленые участки степей. На них обычно пасется мелкий скот, который во многих случаях имеет явные признаки скрещивания с зебу. В основном же долина занята каменистыми пустошами. Здесь и крупные обломки, и щебень, и мелкий, как мука, песок. Пресловутый ваханский ветер образует из него насыпи и надувы, которые наша машина должна с большим трудом объезжать. Растительность сосредоточена в оазисах, именно там, где боковые потоки талых ледниковых вод вливаются в Пяндж. Тут стоит несколько каменных и глиняных построек, а вокруг них — клочки возделанной земли, каменистой и бедной. Их существование поддерживается только водой, поступающей по стокам и канальчикам от плотины, находящейся выше по долине, к посевам ячменя, овса или бобовых. Вдоль канав растут тополя и корявые ивы — единственные представители древесных пород в этих местах. А чуть поодаль от воды — снова камни, песок, целые валы из песка.

У селения Ишмурх дорога кончается. Мы прощаемся с нашей пестрой, разрисованной «лориной», ее хозяином Ширин Делем и его симпатичным помощником. Их машина исчезает на западе за горизонтом, и вместе с ними словно исчезают последние воспоминания о годах подготовки к экспедиции… Сейчас, глядя на восходящее солнце, мы видим слева от себя Памир, справа— Высокий Гиндукуш. Перед нами — вершины Ваханского Памира, а где-то вдали за ними — Китай. Нас окружают горы. Мы — единственные чужеземцы, получившие в 1965 году разрешение вступить на землю Вахана.

Только скалы и лед

На обзорных картах Центральной Азии Ваханская область выглядит как своего рода придаток Северо-Восточного Афганистана, как палец, указующий на восток. «Палец» целиком окрашен в темно-коричневый цвет. И этим, собственно, информация о нем ограничивается. Для ориентации на месте подобные карты малопригодны. Об этом говорилось и на международной конференции, организованной Австрийским союзом альпинистов. Проходила она в Зальцбурге за год до начала нашей экспедиции, и в принятую ею программу вошло изучение Гиндукуша силами как альпинистов, так и естествоиспытателей. Обсуждались положение на сегодняшний день и реальные перспективы. Конференция имела для нас большое значение, так как мы в полной мере смогли познакомиться не только с наблюдениями и результатами наших предшественников (включая и те, которые до сих пор не были опубликованы), но и с их соображениями, что и как организовать в будущем. Но самым ценным было то, что руководитель нашей экспедиции Владимир Шедивый привез из Австрии обзорный план Восточного Гиндукуша, составленный на основе фотографий, схем и наблюдений прошлых экспедиций.

На координатной сетке тонкой двойной линией обозначено русло реки с черными квадратиками селений по ее берегам- Более толстые линии приблизительно отмечают положение основных и боковых хребтов с указанием некоторых высот. Вся схема — красноречивое свидетельство степени познания Гиндукуша. Основное внимание большинства экспедиций уделялось западной части Ваханского района, поэтому схема этой части более детальна, главный гребень нанесен подробнее, с рядом боковых отрогов.

В районе, куда мы направлялись, обозначен лишь основной хребет, а между ним и рекой Пянджем остается пространство в форме подковы — нелогичное с точки зрения орографии и явно не соответствующее действительности. Белое пятно на бумаге направо и налево от подковы предоставляет свободу выбора — либо обследовать его на месте, либо просто считать его заведомой фантазией.

Отправиться в горы, имея лишь карту, вычерченную от руки рейсфедером, само по себе рискованно. Тем более что на этой карте именно в «нашей» области — «белые пятна».

Оказалось, что главные вершины, которые мы видим сейчас снизу, с берега Пянджа, на карте также размещены неточно.

Приближаемся к подъему на гору Лунгхо. Согласно схеме, тропу нужно искать в долине Ишмурх-Даррах. На самом же деле Лунгхо высится над северной частью долины Хандуд, которая расположена западнее и вход в которую мы уже давно миновали.

Обо всем этом мы узнаем уже после того, как поднимемся на несколько других вершин, сравним увиденное с панорамными снимками других экспедиций и уточним по ним расположение главных вершин. Пока же, находясь внизу, у подножия, мы еще не знаем, что никогда не ступим на склоны Лунгхо. Мы и не предполагаем, что над «нашей» долиной обнаружим целую систему гор, до сих пор почти неизвестных, — в их числе вершины, приближающиеся по высоте к 7000 метров.

Фактически все данные, указанные на схеме, не совпадают с действительностью, даже название селения, у которого кончается автомобильная дорога и где мы сейчас разбили лагерь. На бумаге — Ишмара, на самом деле — Ишмурх. Ошибка, казалось бы, небольшая, но ставшая причиной немалых осложнений в заключительной части нашего путешествия на машине. Ориентируясь по картосхеме, мы запросили (и с большими трудностями получили) разрешение следовать в Ишмару. Что это деревушка вблизи Ишкашима, на западе Ваханской области, а Ишмурх расположен в ее восточном конце, выяснилось только в самом Ишкашиме. Местный полицейский чиновник отказался дать нам разрешение следовать дальше Ишмары. Собрался совет старейшин и знатоков местности. Решение совета старейшин оказалось также не в нашу пользу. Ишмара находится сразу за Ишкашимом, а где-то дальше расположен Ишмурх. С трудом мы объяснили полицейскому, которому латинский шрифт был так же мало понятен, как нам — афганская письменность, как возникла ошибка. В конце концов нам было предложено подождать до следующего дня результатов переговоров (по телеграфу) с губернатором провинции в Файзабаде. Завершилось все благополучно. Да будет аллах благосклонен к нашему посреднику и да наслаждается он в полном здравии комплектом кемпинговой мебели, которым мы украсили его террасу!

Наконец мы добрались до местности, оставшейся «белым пятном» на карте. Здесь в сущности каждый шаг — открытие. Это должно было бы вызывать в нас особые настроения и чувства, но в действительности этого никто не испытывает, так как мы по горло заняты прозаическими насущными заботами. Нужно прежде всего разбить временный лагерь. Нужно проверить все снаряжение и перепаковать багаж, изрядно поистрепавшийся за несколько недель пути от Кабула, где наша кладь несколько недель жарилась в лучах субтропического солнца на аэродроме, а затем тряслась в грузовиках. Нужно весь груз разделить и приготовить для переноски. А главное — нужно нанять носильщиков.

Ишмурх — небольшая деревня. Под растрескавшимися склонами из конгломератов жмутся низкие хибарки с плоскими крышами. Основным строительным материалом для них послужили валуны из русла реки, и поэтому издали они напоминают груды камней. Жилища эти без окон, лишь с дверным проемом, и от этого еще больше сливаются с окружающим ландшафтом. Не будь заботливо ухоженных зеленых участков полей и немногих тополей, деревушка совсем терялась бы среди скал.

Трудно сказать, что получилось бы, если бы пронумеровать все эти лачуги на европейский манер. И я не взялся бы угадать, сколько людей живет в одной хибарке. Ясно одно: носильщиков надо искать не только в деревне, но и по соседству.

От Кабула нас сопровождал Фарук Сарвар, в Ишкашиме нам придали военное сопровождение. Готов оказать нам поддержку и староста соседней деревни Хандуд. Все это официальные лица. Но при установлении контактов с местными жителями незаменимым оказывается Екрам, мелкий почтовый служащий, которого хандудский староста рекомендовал как лучшего исполнителя обязанностей старшины носильщиков. Он расторопен, честен и достаточно сообразителен, хотя и не совсем возьмет в толк (как, впрочем, и остальные), для чего нам понадобилось идти в горы, которые не сулят нам никакой выгоды. Все же он больше других улавливает, что ему представляется прекрасный случай заработать.

Постепенно, словно ручейки с гор, к нам стекаются группки носильщиков. Некоторые приходят в одиночку. Единственной одеждой им служит невыделанная овечья шкура, которая ночью укрывает от холода, а днем защищает спину от тяжести и трения груза. Однако она же является источником невообразимого запаха. Это какая-то смесь овечьего духа, человеческого пота, гари и дыма костров. Кое-кто босиком, иные приходят в дырявых кожаных чувяках, из которых торчат пальцы. Более зажиточные горцы приводят с собой осликов и лошадей, последние, как правило, «карманного размера», что вполне соответствует росту их хозяев, но никак не вяжется с габаритами груза и трудностями предстоящего им изнурительного пути.

Ваханцы не рождены носильщиками, как, например, жители гималайских селений. В населенных районах Малых Гималаев до сего дня всю транспортировку грузов осуществляют на своих спинах носильщики. Отдельные торговые центры сообщаются тропами, по которым не могут пройти даже навьюченные животные. Поколение за поколением эту миссию выполняют люди. Вековой опыт сделал их непревзойденными специалистами. Никто не сравнится с ними в умении поднять и закрепить груз, передвигаться с этой тяжелой ношей, а также выгодно продать свой нелегкий труд.

Ваханцы живут в долине Аб-и-Пянджа. Боковые долины, относительно короткие, круто спускающиеся к главной, почти не заселены. От деревни к деревне бредут вьючные караваны ослов и лошадей. Переброска грузов на людских спинах здесь такая же новинка, как и появление в горах белых саибов. Крестьяне с опаской взирают на наш груз. И хотя он распределен таким образом, чтобы ноша каждого не превышала двадцати трех килограммов, тюки без конца взвешиваются на руке, а нас засыпают просьбами перевесить их снова и претензиями по поводу их формы и размеров. Наш руководитель Влада Шедивый с удивительным терпением ведет переговоры, мягко убеждает, а когда не хватает слов, решает вопрос с помощью дружеской улыбки или сигареты.

Как мы изъясняемся с местными жителями? Эту проблему мы смогли решить без переводчика. В подготовительном периоде нам очень помогли поляки. Наш коллега Б. Хващинский, руководивший польской экспедицией в 1960 году и еще до этого работавший длительное время в Афганистане, составил для участников экспедиции отличный словарик на фарси, конечно, для разговорного языка, на котором изъясняются простые горцы. Мы получили от польских коллег один экземпляр, а наши словацкие друзья перевели его на словацкий, сделали много копий и сброшюровали их в формате карманного разговорника, так что нам мог бы позавидовать любой дипломированный филолог-востоковед. Но признаюсь, что я отнесся несколько скептически к этому средству, больше надеясь, как и некоторые другие мои товарищи, на более серьезную языковую подготовку, за что мы впоследствии и были вознаграждены. Успеху способствовало и отношение ваханцев к гласным. Они их весьма недолюбливают и обращаются с ними небрежно, используя произвольно, каждый на свой лад. Таким образом, что ни человек, то иное произношение. Но главное все-таки, что носильщики понимали, чего мы от них хотим, так же хорошо, как и мы понимали, чего хотят они от нас: чтобы им заплатили, и как можно больше.

Медленно, очень медленно набирается нужное количество людей. Те, которые решились путешествовать с нами, посиживают теперь на корточках вокруг палаток или же небольшими группами бродят среди нас. В горы отправились два разведывательных отряда. — выбрать место для базового лагеря и определить путь подхода к нему.

Тем временем для зоолога представляется возможность исследовать нижнюю часть долины, находящуюся под прямым влиянием хозяйственной деятельности человека. Еще в прошлом месяце мы получили целый ряд научных сведений из окрестностей Кабула, горных степей Центрального Гиндукуша, района озер Банд-и-Амира, Бамьяна и, наконец, окрестностей Файзабада. Но это была лишь предварительная информация. Основная программа начинает осуществляться здесь, в Восточном Гиндукуше, в наиболее низкой части «нашей» долины. Одна из задач — проследить изменения в видовом составе животных и в условиях их обитания в зависимости от высоты. За нижнюю точку отсчета мы принимаем высоту 2750 метров над уровнем моря — положение деревни Ишмурх.