Жизнь и смерть на вершинах мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

После дней, проведенных в духоте и пыли дорог, подъем на седловину доставляет нам большую радость. Холодный, свежий воздух пахнет весной и влажной почвой. На склонах уже появились первые пятна чистой земли, покрытые коричневатыми остатками прошлогодних растений. Сквозь них уже пробиваются зеленые листочки и красно-фиолетовые звездочки примул. Выше вдоль тропы — группы сосен с длинными, шелковистыми иглами и кедры с продолговатыми шишками, которые стоят на ветках словно свечи на новогодней елке.

На трех тысячах метрах дует порывистый холодный ветер, разгоняя остатки серых туч. Наконец — седло! Здесь стоит несколько хижин и неизменная чайная. Видимо, летом, когда дорога свободна от снега, тут бывает довольно оживленно. На самом высоком месте седла вкопаны в землю два столба. Они, словно остатки разрушенных ворот, открывают перед нами проход в глубокую Ашретскую долину, сплошь покрытую зелеными лесами, с панорамой белоснежных гребней. Там — самый центр Читрала. Мы проходим через символические ворота и вступаем в эту обетованную землю альпинистов.

Тропа круто уходит вниз через снежное поле и пересекает опушку прекрасного хвойного леса, где столетние великаны соседствуют с поверженными временем, истлевшими стволами. Кроме сосен и кедров появляются удивительно стройные ели и пихты. Неожиданно буйная растительность служит лучшим доказательством того, что сюда, в Хиндурадж, еще проникают западные отроги муссона, несущего влагу. А уже далее, к северу, нас снова ожидает выжженная горная пустыня. Лес полон весенних ароматов, в особенности смолистого запаха хвои. Тропа, пробитая в заснеженном склоне, становится еще круче. Тысячей метров ниже, у пограничного поста Царат, снега нет и в помине. Навстречу нам появляются представители местной полиции и читралские пограничники. На шапках у них вместо государственного герба эмблема в виде головы горного винторогого козла. Выполняем необходимую формальность — регистрируемся в полицейской книге, а затем рассчитываемся с носильщиками. Дальнейший путь до деревни Ашрет нам предстоит проделать на двух джипах.

После зимы дорога во многих местах либо размыта водой, либо разрушена лавинами. Ни один даже самый легкий грузовик здесь не пройдет. Кажется, что это неосуществимая задача и для джипов. Техническое состояние машин таково, что невольно сомневаешься, можно ли использовать их даже на хороших дорогах. Однако плохое состояние машин и дороги компенсируется навыком и хладнокровием водителей и их помощников. Челночная перевозка людей и грузов до селения Ашрет, куда могут уже заехать легкие грузовики, продолжается до двух часов ночи.

Из глубоко врезанной долины потока Ашрет-Гол попадаем в широкую долину реки Мастудж. Мощное течение ее студеных ледниковых вод будет сопровождать нас несколько дней — весь путь до местечка Чптрал. Но прежде чем мы попадем на его улицы, перейдя деревянный, висящий на стальных тросах мост, а носильщики перенесут наши вещи, мы впервые увидим за селением Дрош вершину Тиричмир. Ледяной колосс сверкает на фоне неба, его главная вершина окружена венцом облаков, и кажется, что до нее рукой подать.

И вот мы в Читрале, поселке в долине реки Мастудж, со всех сторон окруженном высокими горами. Вдоль реки нагромождения скальных обломков как бы очерчивают расчищенную полосу местного аэродрома. Селение расположено на высоте 1574 метра над уровнем моря, вплотную подступающие к нему горы имеют 3500–5000 метров. Всего в трехстах метрах от конца взлетной полосы долину перегораживает скальная стена. Река пропилила в ней узкий каньон. Теперь нам понятно, почему в Читрал разрешено летать только при идеальной погоде, и мы в душе благодарим сотрудников пакистанских аэролиний, строго соблюдающих это правило.

Постоялый двор, в саду которого мы располагаемся, находится несколько выше по склону, над рекой. Отсюда отличный обзор, особенно в сторону массива Тиричмир. Его вершины сияют в небесах. От нас до них примерно 50 километров, зато пики его на 6200 метров выше того уровня, на котором мы сейчас находимся. Панорама оказывает на всех нас вдохновляющее действие, вызывает прилив сил и энергии. Но времени на эмоции нет. В Читрале мы окончательно расстаемся с техническими способами передвижения. Необходимо заново взвесить, перепаковать, увязать все наше имущество для погрузки его на спины шестидесяти пяти вьючных животных — мулов и ослов. Это не наши южноевропейские рослые ослы. Многие из нанятых здесь животных какие-то «полумерки». По величине они скорее напоминают крупных деревенских собак и совершенно скрываются под своей поклажей.

Трогаемся в путь. Время заполнено постоянным понуканием животных и переговорами с их хозяевами. Дорога проходит среди выветренных скал. Масса пыли. Каждый километр тропы, по которой тянется караван, достается большими усилиями. Когхози, Марой, Решун, Курагх, Драсан — названия, сохранившиеся в моем дневнике и обозначающие этапы нашего пути. Особенно запомнились места, где можно было умыться и набрать свежей питьевой воды. Изнуряющая жажда сопутствует нам постоянно. Местами тропа сужается настолько, что навьюченное животное не может по ней пройти. Приходится снимать груз и переносить его частями на собственных спинах. Переход кажется бесконечным, идем от восхода до заката. Из-за усталости людей и животных караван растянулся на многие километры. Между его началом и концом — пятичасовой интервал.

Долина реки Мастудж зажата среди выжженных сухих мертвых скал. Здесь уже ничто не напоминает о зелени лесов, которые провожали нас до седла Довари. Дно долины заполнено мощными речными наносами. Течение выработало в них ступенчатые террасы, на которых лепятся деревушки. Вся долина довольно плотно населена. Каждая деревушка издали выглядит как темно-зеленое пятно. Каждое селение — своего рода оазис, созданный руками тех, кто прорезал склоны системой оросительных каналов. Высоко в горах в них поступает живительная влага, она питает поля и спасает людей от наступления выжженной пустыни.

Деревня Драсан находится у южного подножия гребня, который отходит к востоку от массива Тиричмир. Мы должны пересечь этот гребень и спуститься в долину северного склона. Непосредственно над Драсаном расположено седло Зани (3900 метров), оно как бы ключ к дальнейшему подъему. В Драсане же заканчивается вьючная тропа, по которой мы двигались вдоль реки Мастудж. Снова надо перепаковываться. Вьючные животные дальше идти не могут, остается последняя возможность транспортировки — погрузить все на людские спины.

Высотный перепад между селением Драсан и седлом Зани составляет 1800 метров, а затем нам предстоит спуск примерно на 1000 метров, к селению Шатром. Двигаемся по террасированным полям, переползаем через ограды, высокие межи и оросительные каналы. Там, где хозяйничает человек, нас сопровождают заросли тополя, тутового дерева, орешника. Выше идет склон из сплошной мелкой осыпи и щебня, подниматься становится очень трудно. Вначале тропу еще окаймляют цветущие степные лилии, но затем склон начинает напоминать огромный отвал пустой породы. Тропка круто уходит вверх, мы фактически карабкаемся по осыпи. Солнце жжет натруженные спины. Наконец приходит избавление: мы достигаем высшей точки седла. Седло широкое, с полями снега и огромным каменным гурием. Здесь граница между двумя мирами. Позади осталась долина и в ней Драсан, Решун, Когхози и все остальные деревни, встречавшиеся нам по пути. По другую сторону гребня — неосвоенный мир природы, и лишь селение Шагром — единственное средоточие цивилизации, властвующее над диким окружением.

В прошлом вся эта территория не раз бывала причиной кровавых схваток. Наконец было принято соломоново решение: в каменную пирамиду на гребне замуровали коран, и с тех пор условная граница стала священной и неприкосновенной. В наши дни с обеих ее сторон приходят носильщики, и первые их шаги — к пирамиде, чтобы помолиться и оставить у ее подножия небольшое подношение. Так поступают и наши носильщики, а мы тем временем пользуемся возможностью насладиться первыми впечатлениями от свидания с гиндукушскими великанами. Слева — восточные склоны Тиричмира, великолепный ледяной Исторонал (7398 метров) и прямо против нас, на севере, — пик Сарагхрара (7349 метров). На юге под лучами солнца словно зеркало сверкают ледники массива Буни-Зом (6551 метр), венчающие самую высокую отметку гребней Хиндураджа. Где-то далеко на западе теряется седло Довари. Над Хиндураджем сейчас темные облака, над Гиндукушем — ясно. Наглядное доказательство того, что, расположенный южнее, Хиндурадж задерживает влагу, приносимую с юга, и ограничивает влияние западного отрога муссона, а все это приводит к формированию в Восточном Гундукуше климата горных пустынь. Перед нами, как на учебной схеме, проходит линия климатического раздела, обусловливающая также резкие изменения в растительном покрове и, конечно, в характере фауны. Таким образом, с седла Зани мы видим и зоогеографическую границу между восточной и палеарктической областями. Существо различий между ними весьма сложно и до сих пор выяснено не до конца.

Лагерь под Тиричмиром

Деревня Шагром буквально втиснута между гор. Сразу же за крайними жилищами поднимаются отвесные склоны из конгломератов. Разрушительное воздействие ветра, мороза и воды придало им самые причудливые формы. А над ними — громады основных гребней и пиков с гигантскими снежными полями и висячими ледниками.

У Шагрома много общего с деревнями Ваханской области. Все постройки одинаковы. Это низкие квадратные строения, сложенные из местного камня — он здесь основной строительный материал. Потолок, до которого легко достать рукой, состоит из деревянных балок (в основном из стволов тополя), перекрытых глиняной плоской крышей. Такой тип крыш используется там, где атмосферные осадки весьма скудны как летом, так и зимой. Окон нет, и внутри строения чувствуешь себя отрезанным от окружающего мира. Вся жизнь прячется за каменной оградой, и ничто не проникает наружу. Видимо, это еще усугубляется нашим появлением. Женщины все до единой спрятались в домах, немногие ребятишки наблюдают за нами издали, мужчины же вступают в контакт лишь для торговых переговоров.

Между тем Шагром претендует на то, чтобы в будущем стать одним из центров этой части Гиндукуша, как Цермат в Альпах. Действительно, каждый, кто стремится попасть с юга в наиболее высокие районы Восточного Гиндукуша, должен пройти через Шагром и здесь обеспечить себя носильщиками. Хотя каменная пирамида на седловине Зани давно положила конец распрям и спорам о границах Шагромской области, непримиримая позиция местных жителей сохранилась. Носильщики «с той стороны» не могут появиться в Шагроме. Приходится и нам примириться с этим, и потому надо опять сложить все вещи, расплатиться с людьми из Драсана и создавать новый караван.

Мужчины из Шагрома прекрасно сознают свое преимущество и затевают с нами своего рода игру в «кто — кого». Мы расположились неподалеку от деревни, у реки, на лужайке среди ив. Снаряжение сложено, мы устроились вокруг. Мужчины и подростки приходят и уходят. Постоят немного, осмотрят багаж, прикинут его вес. Когда их собирается небольшая толпа, начинают торговаться. Запрашиваются немыслимые цены. Это и в самом деле похоже на игру, как и всякая купля-продажа на Востоке: всем ясно, что вопрос только во времени, по истечении которого все решится к обоюдному удовольствию.

Однако не все руководствуются одним лишь расчетом. В лице Айадудина мы встретили совсем иное отношение к работе в экспедиции. Наверное, таково будет когда-нибудь новое поколение шагромских горных проводников и носильщиков. Он прибежал к нам навстречу через седло Зани к реке Мастудж с рекомендательными письмами от предыдущих экспедиций. Сейчас он уже высоко на леднике с передовым отрядом выбирает место для базового лагеря.

Шагромская долина имеет тот же характер, что и долины Ваханской области. И здесь нас окружают крутые конгломератовые склоны, переходящие в отвесные стены, отпрепарированные в виде естественных пирамид, башен, игл. Они сопровождают нас далеко за Шагром, до того места, где долина разветвляется: на север уходит долина Удрен, а перед нами лежит долина Тирич. В целом ландшафт этого района напоминает нижний отрезок Ишмурхской долины с его переходом от степи к полупустыне. Но здесь сказывается наличие большего количества осадков. Преодолевая гребни Хиндураджа, осадки несколько смягчают сухость климата.

Ранняя весна встречает нас своими красками. Вдоль тропы уже появились цветы, знакомые по Вахану: иван-чай, копеечник и масса других цветов, прежде всего стройных степных лилий.

Так же постепенно сменяется пояс конгломератов выходами кристаллических пород. Область литологического контакта находится на высоте, на которой в Ишмурхской долине природа осталась нетронутой. Здесь же нам попадаются на пути два летних временных поселения — Атак и Бандок. Таким образом, последним (и единственным в этой области) постоянным населенным пунктом остается Шагром. Однако здешние летние поселки — это не скопления пастушьих времянок, а скорее высокогорные деревни с полосками посевов зерновых. Жители Шагрома занимаются здесь сезонным земледелием.

Деревушка Атак остается в стороне над нами, а мы двигаемся по дну долины, вдоль полей, на которых зеленеют еще низкие всходы, ведь мы еще в Шагроме пересекли отметку 3000 метров. Приблизившись к селению Бандок, мы видим перед собой нечто вроде огромного хранилища строительных материалов. Домики-полуземлянки сооружены в основном из валунов, и только деревянные стойки, подпирающие плоскую крышу, напоминают о том, что это строения, а не просто груды камней. Чтобы добраться до отверстия, которое служит входом в дом, надо перебраться через каменную стенку. Жилые комнаты и помещения для коз и овец расположены бок о бок. В центре деревни жилища лепятся друг к другу, на окраине они стоят более свободно, и некоторые из них построены гораздо тщательнее.

Один из таких домиков принадлежит нашему носильщику Аджахану. Он приглашает меня в гости. Все его здешнее хозяйство состоит из загона для овец и коз и жилого помещения из двух комнат. В одной из них стены нет, и с этой стороны дома находится подобие веранды, где в хорошую погоду можно спать. Три человека могут сидеть здесь довольно свободно. Здесь же сложен весь полевой инвентарь — деревянный плуг и борона. Из передней светлой комнаты узкий проход ведет в темную часть дома, где находится очаг. Большой плоский камень заменяет стол, из камней поменьше сложено сиденье. Потолок — из толстых сучьев, переплетенных более тонкими, и все это промазано глиной. Аджахан показывает мне дом с традиционной гордостью хозяина, пригласившего приятеля в свою новую квартиру. В дополнение ко всему он дарит мне букетик герани, который засовывает за ленту моей шляпы.

Совсем недалеко отсюда — головная часть ледника. В отличие от ваханских деревень население здесь относительно густое, и обрабатываемые поля близко подходят к леднику. Долина более увлажнена и, видимо, когда-то имела больше растительности. В тех местах, где возникли селения Бандок и Атак, раньше был настоящий лес. Но это относится к давним временам, о чем свидетельствуют остатки выкорчеванных пней. Лес неудержимо погибал и вряд ли сможет восстановиться естественным путем. То же относится и к травяному покрову. Стоит появиться какой-нибудь зелени, как она немедленно исчезает в желудках овец и коз либо под серпом жителей. То, что не годится на корм скоту или в пищу крестьянам, употребляется как топливо.

Только в непосредственной близости от лобовой части ледника (3600 м) растительность сохранила свой естественный характер. Нас окружают труднопроходимые березовые и ивовые заросли. Носильщики отказываются двигаться дальше, да и нас привлекает эта последняя возможность привала с хорошим костром. Уже после предварительной разведки становится ясно, что сюда, в Шаньяк (так местные жители называют это место у ледника), мне придется вернуться на более длительное время. Это будет один из ключевых пунктов при изучении местной фауны.

На следующий день возникают осложнения с носильщиками. Все вьюки вдруг «потяжелели», кому-то не хватает ремней для закрепления груза — проще говоря, путь через ледник не вызывает никакого энтузиазма. Передняя часть ледника сильно разбита, поверхность выглядит как нагромождение гигантских глыб. Мы их обходим и попадаем на ледник со стороны боковой морены. Под ногами сплошь скальный осыпной материал, и лишь в редких местах сквозь него проглядывает чистый лед.

Из северной короткой боковой долины, ориентированной почти перпендикулярно к направлению основной долины, выходит мощный моренный вал. Ледниковый язык под ним не виден, возможно, он уже давно исчез. Это препятствие нам надо частично обойти, а местами перелезть через него. За ним находится выровненный участок шириной 200–300 метров. Он разместился между скальными стенами и телом ледника, который в этом месте не заполняет всю долину. Носильщики, ощутив под ногами твердый грунт, один за другим кладут багаж на землю. Остановка. Наконец снова трогаемся в путь. Примерно через час достигаем конца плоского участка. Сейчас мы на уровне слияния Верхнего и Нижнего Тиричского ледников, на высоте 4000 метров. Хотелось бы двигаться дальше, но носильщики один за другим уходят вниз. С нами остается только Айадудин. Приходится ставить базовый лагерь в этом месте.

На северной стороне долины прямо над базовым лагерем поднимаются почти отвесные скальные стены. Где-то наверху должно быть фирновое поле, питающее водой роднички, струящиеся по скалам. Более сильный родник, выходящий неподалеку от лагеря, образует небольшой водопад — он будет нашим «водопроводом». Талая же ледниковая вода, насыщенная песком и другими осадками, малопригодна для питья. Кроме северной стороны, закрытой от нас скальными стенами, на все остальные стороны света открывается гигантская панорама горных гребней. На топографической военной карте нет их названий, но местные жители называют их по-своему. С востока на запад следуют друг за другом Коно-Зом, Биндугул, Ратхени, Барумгул. На крайнем западе панораму завершает Гхулаши-Зом. Большинство же вершин остаются безымянными. Только Тиричмир нам отсюда не виден! Это парадокс! Совсем еще недавно, из сада постоялого двора в Читрале, он был перед нами как на ладони. Теперь же, находясь вблизи его подножия, мы его совсем не видим!

Бабочки над ледником