Жизнь и смерть на вершинах мира: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Всю ночь и утром валит мокрый снег. Самое время покидать горы. Упаковываем отсыревшие палатки и последние вещи. По пустому лагерю гуляет ветер, разметая собранный нами в кучки мусор. А носильщики переворачивают его ногами — не осталось ли чего, что может им пригодиться. Наконец последний тюк на спине носильщика.

В половине восьмого мы приостанавливаемся у крутого спуска с морены, чтобы в. последний раз взглянуть на место нашего бывшего лагеря. Там еще стоит Тафа, экспедиционный пес, который успел за время жизни здесь превратиться из хилого щенка в рослую собаку. Он явно пытается понять, что происходит, но, увидев удаляющихся людей, мигом кидается вслед за караваном.

Тучи ложатся на ближние скалы, покрытые свежим снегом. Сегодня вторник, 31 августа 1965 года. Через три недели мы будем уже в Праге.

Гиндукуш с юга

Первая чехословацкая экспедиция вернулась из Гиндукуша, увенчанная большими научными достижениями и спортивными победами. Все вместе это явилось благоприятной почвой для дальнейших подобных предприятий. Если учесть, сколько нужно сделать для подготовки новой экспедиции, то наиболее реальным сроком для нас был 1967 год. Все шло успешно, и вот через двадцать месяцев после возвращения из Вахана Вторая чехословацкая экспедиция двинулась в путь — снова в Гиндукуш. Но теперь нашей целью стал район его высочайшей вершины — Тиричмир (7706 метров), расположенной в пакистанской части этой горной системы. В спортивном отношении задачи были еще грандиознее. Здесь нам предстояло одолеть высоты, равные гималайским, к тому же намного более удаленные и неприступные, нежели долины Ваханской области, где можно, покинув автомобиль, за один-два дня пешего перехода достичь конца ледника. Тем не менее собственный, притом совсем свежий, опыт, приобретенный в Афганистане, должен был послужить нам солидной опорой.

В промежутке между двумя экспедициями усиленно шла работа по обобщению научных наблюдений, сделанных в Вахане. Обработка природоведческого материала всегда достаточно сложна и требует времени, особенно если это касается коллекций, собранных в таких далеких и малоизученных областях, как Гиндукуш. Для точного определения видов недостаточно просто сравнения с образцами и описаниями, опубликованными в научной литературе и разбросанными по различным журналам, разыскать которые и в зарубежных библиотеках зачастую стоит немалого труда. Часто бывает необходимо выяснить, в каких музеях или научных центрах мира есть материалы по данной тематике, изучить их и затем сопоставить родственные виды животных и растений. Короче говоря, необходимо поддерживать контакт со специалистами всего мира, вести обширную переписку и обмен материалами. Это особенно важно, когда в коллекции животных или растений появляется экземпляр неизвестного до сих пор вида. Конечно, менее чем двухлетней паузы между экспедициями было недостаточно для того, чтобы все материалы были обработаны полностью.

Во время первой экспедиции мы собирали сведения о составе, происхождении и родственных отношениях животных и растений к северу от главного хребта Восточного Гиндукуша. Закономерно вставал вопрос о соответствующих исследованиях к югу от главного хребта. О. Л. Крыжановский в монографии, посвященной происхождению животного мира Центральной Азии, отмечает, что на южных и юго-восточных отрогах Гиндукуша усиливается влияние индо-малайской фауны. До какой степени сказывается это влияние в направлении к главному хребту Восточного Гиндукуша? В чем общность и каково различие между северной и южной частями этой горной страны? Какие изменения произошли в видовом составе и высотном распространении животных и растений? Вторая чехословацкая гиндукушская экспедиция должна была дать ответ на эти вопросы. Таким образом, итоги первой экспедиции определили научный план следующей.

…Тиричмир, самая высокая точка Восточного Гиндукуша, венчает боковой хребет, отходящий от главного хребта к югу. Наш путь лежит к долине ледника Тирич, который ориентирован с запада на восток между главным гребнем Восточного Гиндукуша и массивом горы Тиричмир. Долина ледника Тирич расположена к югу от главного хребта и, следовательно, к северу от массива Тиричмир и ледника Варун. В отличие от Вахана об этом районе у меня были кое-какие сведения. В материалах норвежской экспедиции на Тиричмир 1950 года содержались ботанические описания области, прилегающей к леднику Барун.

Вся долина Тирич относительно густо заселена — почти до края ледникового языка. В противоположность ваханской долине Ишмурх здесь сказывается прямое влияние хозяйственной деятельности человека, что даст нам возможность оценить это влияние на природу высокогорья.

Прошлые опыты показали, что рабочее снаряжение следует еще более унифицировать, а вес всего багажа максимально снизить, так как при длительных пеших маршрутах каждый лишний килограмм сказывается на наших валютных возможностях. Мы также рассчитали, что если нас будет двое, то при том же снаряжении и за тот же период мы сможем получить вдвое больше результатов. Моим сотоварищем по работе стал доктор Павел Редл. Он, как и я, работает в пражском Институте паразитологии Чехословацкой академии наук. Еще задолго до того, как мы вместе отправились в экспедицию, мы хорошо сработались в полевых условиях в Чехословакии и на Балканах. Безусловно, что и в высокогорье должна оправдать себя пословица: «Одна голова хорошо, а две — лучше». К этому можно добавить и соображение о преимуществе двух пар рук перед одной.

Руководителем экспедиции снова назначен инженер Владимир Шедивый. Не будучи суеверными, мы выезжаем из Праги в составе тринадцати человек. Выезд, правда, происходит в два этапа. 23 мая 1967 года из Праги выехала специально оборудованная грузовая машина «Татра-138» со всем багажом и четырьмя участниками экспедиции. 6 июня вылетели остальные. Встреча назначена в Кабуле. Исключение составляют наш руководитель и кинооператор: они летят с остановкой в Карачи, где им предстоит провести официальные встречи.

Автомобильная трасса в Азию к этому времени еще мало освоена. Позднее по автодорогам Чехословакия — Центральная Азия и обратно будет пройдено немало. Но наша оранжево-красная «Татра-138» — первая ласточка, и мы испытываем трудности, выпадающие на долю тех, кто осваивает новые пути. Нет ни точных карт, ни подробных сведений, а некоторые настолько неверны, что могут лишь сбить с толку и осложнить путешествие. Но главная трудность — в предельно ограниченном времени. Время, время! Что бы ни случилось, «Татра» должна прибыть в назначенный срок. Нигде ни часа простоя, никаких отклонений от графика. Прибыв с завода в Прагу, машина уже на следующий день должна быть в пути. Так что до выхода нет ни времени, ни условий, чтобы снабдить машину специальным оснащением. Позднее на ее бортах появится надпись по-английски: «Вторая чехословацкая экспедиция «Гиндукуш-1967»; в брезентовом тенте будет сделано нечто вроде откидной двери для тех, кто размещается в кузове вместе со снаряжением, а над кабиной поднимется конструкция из двух металлических стержней, между которыми будет укреплено что-то вроде большого сачка из плотного шелка — при движении машины туда в изобилии будут попадать насекомые. Полная аналогия с планктоновым сачком, используемым гидробиологами. Большая площадь сачка позволит поймать все, что летит нам навстречу. Таким способом мы решили собрать энтомологическую коллекцию, пересекая полконтинента и не затрачивая драгоценного времени на специальные остановки. Поэтому я оказался одним из четверых «пожирателей километров» и заодно взял на себя обязанности официального представителя при пересечении государственных границ.

По пути вспоминаются последние часы перед стартом. Экспедиционный склад на Соколовской улице в Праге расположен в таком оживленном месте, что возле него нельзя надолго запарковать машину, чтобы спокойно все погрузить. «Татра» должна была остановиться на боковой улочке, и всю поклажу приходилось перевозить на ручной тележке. Но собралось много желающих нам помочь, и погрузка шла быстро, иногда даже торопливо, в ущерб общему порядку. Так случилось, что ящик с продовольствием, предназначенным для питания во время перегона, оказался на дне, под другими грузами, и нам позднее ничего не оставалось как импровизировать в области кулинарии. Правда, по сравнению со всем остальным это было еще не самое худшее.

Наутро после погрузки наскоро проглатываем бутерброды в помещении Центрального совета Чехословацкого союза физкультуры и спорта — здесь мы прощаемся с теми, кто вылетит через две недели вслед за нами. И вот на спидометре «Татры» — первые километры. Сколько их будет, когда мы снова вернемся на эту неудобную стоянку на узкой пражской улице?..

Прага — Братислава — Будапешт — Бухарест — Русе. Оглушенные ревом мотора, пожираем километры. В Стамбуле, стоя на пароме, прощаемся с Европой. На другом берегу — Азия…

Путь на машине вполне мог бы стать материалом для отдельного повествования. Снежная пурга в горах Восточной Турции; озаренный солнцем библейский гигант Арарат; белый конус Демавенда; прибой Каспийского моря; пыльные дороги пустынь Восточного Ирана; плавящийся асфальт магистралей Афганистана, пересекающих пустынный Регистан и субтропическую пустыню Дашти-Марго.

Кабина водителя достаточно комфортабельна и изолирована от шума, но наверху, в кузове, все в постоянном движении, в бесконечных толчках и грохоте, который стоит в ушах даже после того, как выключается двигатель. Сражаемся за каждый день, за каждый час. Но значительно труднее, чем тысячекилометровые расстояния, преодолеть условные линии, которыми люди разделили от природы единую Землю. Таможенники никак не могут примириться с мыслью, что у нас все в порядке. Подозрительно, что четверо парней едут на загруженной десятитонной машине и утверждают, что они не торговцы! Вы говорите, что торопитесь? Но разве три дня на досмотр — это так долго? Будьте довольны, что с вами столько возятся. В конце концов если вам не нравится, аннулируем ваши визы, и можете возвращаться откуда прибыли…

Дни, потерянные из-за ожиданий и объяснений на таможнях, стараемся компенсировать ночной ездой. В Кабул прибываем с опозданием на день, зато на пакистанскую границу у Хайберского перевала — минутой раньше назначенного срока. Нас приветствуют посол Чехословакии, представитель пакистанского Каракорум-клуба, телевидение, журналисты и, конечно, наш шеф Влада Шедивый с кинооператором. Вся экспедиция снова в сборе. Над головой — синее пакистанское небо. Теперь — в горы…

Читралский маршрут

В Пешаваре наш чрезмерный оптимизм несколько меркнет. Первая плохая новость: наша «Татра» должна остаться здесь, так как дальше на север Пакистана до Читрала дорога очень узкая. Читрал — административный центр бывшего одноименного небольшого княжества. Оттуда мы должны караваном двинуться в горы. Не замедлило поступить второе сообщение: по дороге не смогут пройти даже маленькие, приспособленные к здешним условиям грузовички марки «Интернациональ».

Южная граница княжества Читрал образована горной грядой Хиндурадж. Единственная автомобильная дорога проходит через перевал Ловари (3125 метров). Но сейчас перевал закрыт мощными толщами снега. Остается надежда добраться до Читрала по воздуху. Мы арендовали в пакистанской авиакомпании ПИА два спецрейса. Но серия неудач завершается известием, что и пролететь в Читрал в ближайшее время невозможно из-за метеорологических условий. Время же необратимо работает против нас.

В долину ледника Тирич готовилась отправиться еще одна экспедиция — японская, и полученное нами разрешение на выход в горы содержало непременное условие, что мы двинемся не позднее чем за четыре недели до японцев. Условие совершенно справедливое, так как необходимо дать возможность носильщикам между двумя маршрутами побывать дома и обработать свои поля. Нам ничего не остается, как двинуться вперед на свой страх и риск. Экспедиционное снаряжение, уже сложенное на складе аэродрома, снова погружено на «Татру». Поедем, пока позволит дорога, а там будет видно…

Последние километры по пакистанской равнине. Впереди — горы, которые сейчас полностью закрыты тяжелыми, седыми, свинцовыми тучами. А вокруг — спокойный, приветливый зеленый ландшафт. Нас провожают мелькающие вдоль шоссе рощи тамариска, луга, сады и ярко-зеленые рисовые поля. Неожиданно оказываемся у подножия ближайших гор. В отличие от выжженных склонов Афганистана и пограничного Хайберского перевала здесь склоны покрыты пятнами зелени, островками кустарников и деревьев. Все выглядит свежим, веселым. Дорога без конца резко и круто поворачивает. Преодолеваем первый перевал и сразу оказываемся в сердце гор. Изменился не только характер ландшафта — изменился облик людей, которые попадаются нам на пути. Каждый мужчина вооружен винтовкой, часто солидного калибра и не менее солидного возраста. Вокруг пояса и на груди — переплетение патронных лент. Мы на границе северопакистанских провинций, которые еще недавно были самостоятельными княжествами. Остается в стороне земля Свату, впереди — Дир, который мы должны пересечь, чтобы попасть к границе Читрала.

К Диру, столице бывшего одноименного княжества, мы подъезжаем на второй день пути из Пешавара. Издали создается впечатление то ли обширной колонии глиняных ласточкиных гнезд, которые лепятся на невысоком склоне, то ли современной экспериментальной конструкции. Невозможно определить, где кончается один дом и начинается другой. Трудно понять, сколько этажей в здании. Глиняные постройки громоздятся одна над другой и бок о бок, так что плоская крыша одного дома служит в то же время террасой перед входом другого. В центре Дира базар, типичный для всего Востока, лишь ассортимент предлагаемых товаров, пожалуй, чуть разнообразнее. Возле плетеных корзин с зерном, фасолью, яйцами громоздятся также ящики с пустыми гильзами и свежеотлитыми пулями (многие из них поражают необычностью калибра), а в разных жестянках и бутылях продается порох…

Останавливаемся у здания, которое, видимо, является общественным центром Дира. Это нечто среднее между гостиницей и ратушей. Здесь мы встречаемся с представителем местной власти и, главное, с чиновником объединенной Дир-Читралской транспортной компании. Компания владеет небольшими грузовиками, с помощью которых осуществляется связь между Диром и Читралом в периоды, когда перевал Довари свободен от снега. Из беседы выясняется, что нашей «Татре» дальше не пройти. Дорога впереди так узка, что колесам машины не хватит места. Единственное, что нам остается, — вверить себя транспортной компании. На следующий же день к нам прибывают два легких полевых грузовичка. Они должны перебросить снаряжение наверх, под седловину Довари, так далеко, насколько позволит дорога. Там нас будут ждать носильщики, с которыми мы пешком перейдем седло. По ту сторону перевала транспортная компания снова предоставит нам легкие грузовики и джипы, которые и доставят нас в Читрал.

Ночуем в Дире, в местном «отеле». В его малопривлекательный интерьер нас не тянет, и мы, не колеблясь, устраиваемся на узком бетонном тротуаре за домом. Прямо у наших ног протекает своеобразный арык — в него сбрасывают и сточные воды. Ночь насыщена роями светляков. Тишину нарушают лишь бродячие собаки, собравшиеся вокруг нас в ожидании чего-нибудь съестного.

Утром перегружаем поклажу на два грузовичка. Внешне они напоминают машину, на которой в позапрошлом году мы добирались до афганского Вахана. Путь будет недолгим: как говорят, уже через восемь миль начинаются снежные заносы. Пока же едем по сплошь возделанной долине. На склонах почти до самых гребней — клочки полей, часто это полоски шириной в метр и еще менее. Размещаются на них буквально два рядка посевов зерновых. Во многих местах полоски полей примыкают прямо к обнаженным скалам. Точно так же к скалам лепятся и домики крестьян. Со стороны кажется, что домики в несколько этажей, на самом же деле это скопление домишек, поставленных один над другим. Словно гигантская лестница, опирающаяся на склон, и каждая ее ступень — отдельное жилище. Крыши глиняные, и пользуются ими не только жители верхних домишек, но и куры, собаки, а в одном месте мы увидели на такой крыше меланхолично жующую корову.

Наши информаторы в Дире нас не обманули. Дорога действительно очень узкая, за зиму она местами просела и обвалилась по краям и до сих пор не выправлена. Подъезжаем к скоплению домиков, между которыми приютилась чайная, окруженная людьми. Это деревня Гуджар. Отсюда мы пойдем пешком. А толпа людей у чайной — это наши будущие носильщики. Суматоха, толкучка, крики, перебранка. Вмешивается местная полиция, наводит порядок в толпе и устанавливает подобие организованного распределения груза. Похоже, что носильщики предупреждены заранее. Все они одеты в темное (в основном коричневое). Из-под свободно падающих рубах видны широкие болтающиеся штаны. Ноги обуты во что-то вроде лаптей, но из грубой ткани типа мешковины. На голове у каждого плоская шапка с подогнутыми краями, почти что берет средневекового бакалавра.

Сразу же за поселком тропа завалена наносами снега. Группа жителей занята расчисткой. Глядя на людей, которые с помощью лопат сражаются с сотнями и тысячами кубических метров снега, понимаешь, что общая картина изменится мало, пока в дело не вмешается солнце.

Наше снаряжение разделено между ста двенадцатью носильщиками. Первые несколько минут все двигаются вместе. Но как только тропа исчезает под снежными завалами, носильщики растекаются по боковым тропкам, и теряется всякая возможность держать всех в поле зрения на этом пересеченном рельефе. Увы, это нам дорого обходится. Уже в Читрале выясняется, что один незарегистрированный носильщик исчез в пути вместе с поклажей. Как всегда бывает в таких случаях, в пропавшем багаже были особенно необходимые экспедиции вещи: там были все наши рации. При подготовке и упаковке мы придерживались правила — помещать одинаковые предметы в разные тюки на случай возможной потери. Но рации были упакованы в один ящик, так как их отправляли самолетом во избежание длительной тряски в машине. Для похитителя украденные предметы не представляли никакой ценности. В горах их не продашь, а на базаре его тут же схватила бы полиция. Но для нас это невосполнимая потеря, весьма осложнившая нашу работу в горах…