Приказ регламентировал порядок поступления офицеров – выпускников Восточного института в Николаевскую академию Генерального штаба. Им предоставлялось право поступать в академию после двух лет обязательной службы в строю. Тем самым были ослаблены требования Приказа № 441 за 1902 г. об обязательных четырех годах службы в строю после окончания института. По действовавшему тогда Положению, к приему в академию допускались офицеры в звании до штабс-капитана включительно. При сроке обязательной службы в четыре года многие выпускники Восточного института или достигали возрастного ценза, или получали капитанский чин, что не позволяло им поступать в НАГШ. Сокращение обязательного срока службы по окончании института на два года создавало более благоприятные условия для поступления в академию.
Управление офицерами – слушателями офицерского отделения Восточного института осуществлялось штабом Приамурского военного округа через начальника штаба Владивостокской крепости. Непосредственное решение о зачислении в Восточный институт и отчислении из него принимал командующий войсками Приамурского военного округа. Большое значение для урегулирования вопросов обучения и службы офицеров в Восточном институте имело учреждение должности заведующего обучающимися[671]. Должность введена на основании приказа военного министра и предписания штаба Приамурского военного округа от 25 октября 1907 г. Должность заведующего обучающимися на офицерском отделении последовательно занимали следующие офицеры: 34-го Восточно-Сибирского стрелкового полка подполковник Ф. Д. Драевский[672] (с августа 1907 г.), 12-го Восточно-Сибирского стрелкового полка подполковник П. А. Крыжановский (июль 1909 г.)[673], штатный переводчик штаба Приамурского военного округа капитан В. П. Викторов (май 1911 г.)[674].
В первые годы деятельность заведующего обучающимися не была определена никакими нормативными актами. Директор Восточного института в сентябре 1907 г. в отношении на имя начальника штаба Приамурского военного округа просил сообщить об инструкции, в которой бы определялись служебное положение и деятельность заведующего[675]. «Инструкция штаб-офицера, заведующего обучающимися в Восточном институте офицерами»[676] появилась только в январе 1910 г. Согласно инструкции, заведующий обучающимися являлся посредником между инспекцией института и офицерами-слушателями (п. 5). Он следил за точным соблюдением офицерами воинских уставов, правил и инструкций, строевого порядка, посещением лекций и «правильным отношением» офицеров к студентам. В период летних стажировок заведующий обеспечивал своевременное убытие офицеров в заграничную командировку и нахождение их в пунктах, определенных программой стажировки. В отношении офицеров-слушателей заведующий пользовался правами командира полка (п. 3). По всем служебным вопросам офицеры-слушатели обращались непосредственно к заведующему, через него они также получали денежное довольствие. Заведующий обучающимися находился в непосредственном подчинении начальника штаба Владивостокской крепости.
В Восточном институте обучались офицеры четырех категорий – штатные, сверхштатные, посторонние слушатели и вольнослушатели. Сверхштатные слушатели зачислялись в институт приказом командующего войсками Приамурского военного округа. На них распространялись те же правила обучения и служебной деятельности, что и на штатных слушателей, за исключением права на заграничную командировку за казенный счет. Количество сверхштатных слушателей определял командующий войсками округа на основе реальной потребности войск в офицерах-ориенталистах. В случае перехода штатных слушателей в другую категорию обучающихся или отчисления из института на их место могли зачисляться сверхштатные слушатели. Порядок перехода слушателей из одной категории в другую и обратно был достаточно гибкий, часто он определялся служебной необходимостью или показателями в учебе. Офицеры, штатные и сверхштатные, сдав переводные экзамены с низкими результатами, нередко подавали рапорты о переводе их в разряд посторонних слушателей.
участие в летних заграничных командировках. В Восточный институт в качестве посторонних слушателей поступали не только пехотные и артиллерийские офицеры, но и военные юристы, морские офицеры, и даже военные священнослужители[677]. Преимущественно это были офицеры и военные чиновники Владивостокского гарнизона. Для офицеров из дальних полковых стоянок путь в институт был практически закрыт в связи с невозможностью оплачивать дорогу и проживание во Владивостоке за собственный счет. Никто из морских офицеров и военных чиновников, поступивших в Восточный институт в качестве посторонних слушателей, по разным причинам не завершил курс обучения.
К категории вольнослушателей относились офицеры, изучавшие восточные языки самостоятельно, не по программе Восточного института, но имевшие право посещать лекции и сдавать экзамены по курсу института на общих основаниях для получения прав и преимуществ за знание восточного языка. Кроме того, эту категорию могли составлять штатные и сверхштатные офицеры-слушатели, по какой-либо причине (служебное и семейное положение, состояние здоровья, низкая успеваемость) не пожелавшие или не имевшие возможности продолжать обучение в порядке, предусмотренном для остальных категорий слушателей. Вольнослушатели обучались за собственный счет и не имели права на летние заграничные командировки. Прием офицеров этой категории осуществлялся на основании приказа командующего войсками Приамурского военного округа.
Состав офицеров, получивших образование в Восточном институте, по родам оружия выглядит следующим образом:
Пехотные части – 70 чел. (65,4 %);
Артиллерийские части – 16 (15 %);
Инженерные войска – 3 (2,8 %);
Армейская кавалерия – 1 (0,9 %);
Казачьи войска – 13 (12,2 %);
Пограничная стража – 4 (3,7 %)[678].
Приведенные цифровые значения свидетельствуют, что преобладающее количество офицеров – слушателей Восточного института составляли офицеры Восточно-Сибирских стрелковых полков, за которыми практически в равной пропорции следовали офицеры артиллерийских частей и казачьих войск. Традиционно малый процент слушателей составляли офицеры инженерных войск. В этом отношении картина во многом совпадала с той, что наблюдалась на офицерских курсах восточных языков при Азиатском департаменте МИД и в Ташкентской офицерской школе восточных языков.
Отличительной особенностью офицерского отделения Восточного института было полное отсутствие среди его выпускников офицеров Генерального штаба. В этом отношении Восточный институт значительно уступал офицерским курсам восточных языков при Азиатском департаменте МИД и, особенно, Ташкентской офицерской школе восточных языков. В последней возможность обучения офицеров Генерального штаба была предусмотрена при ее создании, причем поступление в школу для этой категории офицеров было значительно облегчено по сравнению с другими.
В руководстве Приамурского военного округа вполне осознавали желательность иметь в войсках округа офицеров Генерального штаба со знанием восточных языков. В этой связи штаб округа возлагал определенные надежды на готовившийся в Военном министерстве нормативный акт, позволявший осуществить допуск офицеров Генерального штаба к обучению в Восточном институте. В конце 1906 г. появился приказ по военному ведомству № 703, который, казалось бы, был призван сдвинуть этот вопрос с мертвой точки. В соответствии с ним, к приему в Восточный институт допускались офицеры, окончившие курс академии Генерального штаба, но не перешедшие затем на службу в Генеральный штаб. Для этой категории офицеров был определен порядок поступления в институт без выслуги в строю сроков, установленных за обучение в академии. Офицеры же Генерального штаба и причисленные к Генеральному штабу допускались к приему в институт только после окончания цензового командования ротами, эскадронами, сотнями и с разрешения начальника Генерального штаба. Следует заметить, что требование о прохождении цензового командования практически закрывало офицерам Генерального штаба возможность поступления в Восточный институт в связи с тем, что на практике офицеры после прохождения ценза достаточно быстро повышались по службе и производились в чин подполковника, т. е. в первый штаб-офицерский чин[679]. К обучению в Восточном институте, как известно, допускались только обер-офицеры.
Другой проблемой, которая не нашла решения в Приказе № 703, оставалось обязательное требование к офицерам-выпускникам по окончании Восточного института прослужить в войсках Дальнего Востока четыре года (по году за каждый год обучения). Это приводило к ситуации, при которой офицер Генерального штаба в случае поступления в Восточный институт провел бы на Дальнем Востоке в общей сложности восемь лет – срок значительный, принимая во внимание достаточно динамичное прохождение службы молодыми офицерами Генерального штаба и частую смену ими мест службы.
Отсутствие офицеров Генерального штаба среди офицеров – выпускников Восточного института не означает, что таковые не обучались на офицерском отделении. После введения в действие Приказа № 703 путь к поступлению в Восточный институт для офицеров Генерального штаба был частично открыт. Тем не менее желающих воспользоваться такой возможностью практически не оказалось, за небольшим исключением. Генерального штаба капитан В. В. Кривенко обучался на офицерском отделении в 1907–1910 гг. в качестве штатного слушателя[680], но полного курса не закончил в связи с переводом в ГУГШ. Имелся еще один офицер – штабс-капитан С. Г. Леонтьев[681] (вып. 1909 г.), закончивший НАГШ по II разряду (1903 г.) без причисления к Генеральному штабу.
Обращает на себя внимание факт полного отсутствия среди выпускников офицерского отделения Восточного института морских офицеров, и это в то время, когда Владивосток являлся крупной базой русского Тихоокеанского флота, а сам флот испытывал большую потребность в специалистах со знанием восточных языков. Морское министерство не предпринимало серьезных попыток организовать обучение морских офицеров в Восточном институте, и последние поступали в институт на правах посторонних слушателей. К сожалению, как уже писалось выше, ни один из поступивших морских офицеров не завершил востоковедного образования в стенах Восточного института.
Организация учебного процесса на офицерском отделении Восточного института во многом была сходной с той, что существовала для студентов. В течение первого курса офицеры изучали общие для всех дисциплины. Со второго курса происходил выбор языковой специализации, и офицеры распределялись по четырем отделениям: китайско-маньчжурскому, китайско-японскому, китайско-корейскому и китайско-монгольскому. Наибольшее число офицеров традиционно приходилось на китайско-маньчжурское отделение. Переводы офицеров из одного языкового отделения в другое допускались с разрешения конференции института, если к этому имелись достаточные основания. На каждом курсе офицерского отделения имелись старосты, назначаемые из числа старших по чину офицеров, наиболее подготовленных в строевом отношении и с хорошей успеваемостью. В их обязанности входила организация занятий в пределах курса, учет посещаемости и др.
Лекции в институте продолжались в течение академического года, который обычно начинался в середине сентября и длился до начала апреля следующего года. Занятия прерывались на рождественские каникулы. Одновременно с чтением лекций проводились дополнительные переводные испытания для тех слушателей, которым в силу уважительных причин конференцией института было разрешено держать экзамен вне установленного срока. Для определения степени знаний офицеров-слушателей, оставленных на том или ином курсе на повторный год, назначались весенние (обычно в феврале) и осенние (в ноябре) репетиции по китайскому и специальным языкам и английскому языку.
Кроме установленных расписанием обязательных лекций по всем предметам институтского курса проводились дополнительные вечерние практические занятия по китайскому, специальным и английскому языкам. Для участия в таких занятиях офицеры – слушатели сводились в отдельные группы, по одной для каждого курса. Занятия строились с таким расчетом, чтобы каждый офицер – слушатель I курса имел в течение недели четыре часа практических занятий по китайскому языку, а офицеры старших курсов – по четыре часа занятий по китайскому языку и по два часа по английскому.
Отличительной особенностью офицерского отделения Восточного института явились обязательные летние заграничные командировки офицеров-слушателей, организация которых регламентировалась Положением о Восточном институте (п. 8). Практика зарубежных командировок для офицеров-слушателей установилась в конце 1899–1900 академического года и продолжались вплоть до 1911 г., прервавшись лишь в 1904 г. В этом отношении офицерское отделение выгодно отличалось, к примеру, от офицерских курсов восточных языков, где практика летних стажировок оставалась неупорядоченной длительный период времени. Это же в полной мере относится и к Ташкентской офицерской школе восточных языков до ее перехода на программу окружных подготовительных школ восточных языков.
Большое значение при организации летних заграничных командировок на офицерском отделении Восточного института имел фактор географической близости к Владивостоку изучаемых стран Дальнего Востока. Сухопутная граница России с Китаем (Маньчжурия и Синьцзян), Монголией и Кореей, удобство морского сообщения с портами Японии, Кореи и Китая широко использовались для летних поездок русских офицеров. Кроме того, имелся еще один важный фактор, который обеспечивал Восточному институту подавляющее превосходство над остальными военно-востоковедными заведениями русской армии, – развитая сеть русских консульских и торговых учреждений в сопредельных странах и наличие постоянно дислоцированных русских воинских контингентов в Маньчжурии (войска Заамурского округа пограничной стражи).
До конца 1902 г. вопрос о порядке финансирования летних заграничных командировок офицеров-слушателей не был решен законодательно. Вопрос получил свое разрешение только с выходом Приказа по военному ведомству № 441 за 1902 г., согласно которому на заграничную командировку каждого офицера-слушателя выделялось 200 руб. подъемных и 150 руб. добавочного ежемесячного (не более четырех месяцев) содержания (п. 13).
Программы летних заграничных поездок разрабатывались профессорами соответствующих языковых кафедр, на которых обучались офицеры-слушатели. К компетенции профессоров в большей части относилась разработка лингвистических и общестрановедческих тем. Вопросы специальные – военно-географические и военно-статистические – разрабатывались штабом Приамурского военного округа. В период летних командировок офицеры-слушатели часто выполняли задачи по разведке и доразведке зарубежных территорий и группировок войск, обновлению военно-статистических и топографических сведений. После русско-японской войны военный сегмент в программе летних заграничных командировок офицеров-слушателей Восточного института неуклонно возрастал. Это было связано с общим усилением активности Генерального штаба и штабов азиатских военных округов по ведению разведки в сопредельных странах Восточной Азии.
До 1909 г. в вопросе о заграничных командировках не было четкой ясности о времени, когда офицеры-слушатели могли воспользоваться правом на поездку. Имевшиеся нормативные документы лишь фиксировали требования к получению такого права: успешная сдача переводных экзаменов. Соответственно, в командировки направлялись офицеры-слушатели, перешедшие после сдачи переводных экзаменов на II, III и IV курсы. На практике имелись случаи (хотя и редкие) командирования за рубеж и после окончания IV курса, т. е. после завершения учебы в институте. В 1909 г. вышел Приказ по военному ведомству № 14, который окончательно урегулировал этот вопрос. В соответствии с приказом, заграничные поездки офицеров-слушателей с выдачей денежного довольствия были установлены только при переходе их на II, III и IV курсы института[682].
После возвращения из первой заграничной командировки офицеры-слушатели обязаны были представить письменное сочинение на военно-страноведческую тему. После второго года командировки офицеры представляли отчетную работу в форме самостоятельно исполненного перевода трактата, учебника, статьи, брошюры или целой книги по заинтересовавшему вопросу.
Основными районами летних командировок традиционно были Китай, Маньчжурия, Монголия, Корея и Япония – страны, в которых были распространены изучаемые в Восточном институте языки. Бσльшая часть офицеров командировались в Китай и Маньчжурию, что было связано не только с преобладанием офицеров на китайско-маньчжурском отделении, но и в связи с необходимостью изучения территорий, непосредственно прилегающих к зоне оперативной ответственности Приамурского военного округа. Командирование в Китай и Маньчжурию дважды приходилось отменять или проводить по усеченной программе – в период восстания ихэтуаней (летняя командировка 1900 г.) и во время Синьхайской революции (летняя командировка 1911 г.). В 1907 г. по сокращенной программе проходила стажировка офицеров-слушателей в Японии, о чем будет сказано ниже. Командировки в Монголию и Корею проходили без осложнений.
В Восточном институте летние заграничные командировки являлись неотъемлемой частью учебного процесса. Они в значительной мере способствовали закреплению и развитию у офицеров языковых навыков, практическому освоению тонкостей языка в условиях погружения в языковую среду. Командировки предоставляли офицерам как будущим военным востоковедам уникальную возможность ознакомиться со странами дальневосточного театра военных действий и армиями потенциальных противников. Наконец, летние командировки прививали офицерам необходимые навыки и вкус к самостоятельной научной деятельности, развивали их аналитические способности, практические приемы ведения разведки.
[671] Второй вариант названия должности, упоминаемый в документах, – заведующий офицерами – слушателями Восточного института.
[672] Встречается также и вариант написания фамилии – Лебедев-Драевский.
[673] Приказ войскам Приамурского военного округа, 28 июля 1909 г., № 322.
[674] Протоколы заседаний конференции Восточного института за 1911–1912 акад. год: прил. к «Изв. Вост. ин-та». 13-й год изд. 1911–1912 акад. год. Владивосток: изд. Вост. ин-та, 1914. С. 4.
[675] Протоколы заседаний конференции Восточного института за 1907–1908 акад. год: прил. 2-е к «Изв. Вост. ин-та». 9-й год изд. 1907–1908 акад. год. Т. XXII. Владивосток: Тип. Вост. ин-та, 1909. С. 13.
[676] Инструкция штаб-офицера, заведующего обучающимися в Восточном институте офицерами // Протоколы заседаний конференции Восточного института за 1909–1910 акад. год: прил. 2-е к «Изв. Вост. ин-та». 11-й год изд. 1909–1910 акад. год. Владивосток: Тип. Вост. ин-та, 1910. С. 58–59.
[677] К примеру, в 1903–1904 академическом году к слушанию лекций в Восточном институте были допущены следующие посторонние слушатели: отставной капитан Михайловского Воронежского кадетского корпуса князь Захарий Микеладзе, 2-го Владивостокского крепостного полка штабс-капитан Н. С. Куликовский, Владивостокской крепостной артиллерии штабс-капитан Вишневский, 135-го пехотного Керчь-Еникольского полка штабс-капитан Орлов, мичманы крейсера «Богатырь» М. М. Аквилонов и Б. А. Хрущов, старший врач того же крейсера коллежский советник Н. В. Бржеский, состоящий на ледоколе Владивостокского порта «Надежный» мичман А. М. Толстопятов, прикомандированный к Приамурскому военно-окружному суду капитан А. В. Хаскин, священнослужитель крейсера «Рюрик» иеромонах Алексий. См.: Известия Восточного института. 1904. Т. X. С. CXVII, CXXIII.
[678] Составлено на основе источника: Список лиц (1).
[679] В качестве иллюстрации приведем продвижение по службе после завершения цензового командования ротой двух офицеров Генерального штаба, проходивших службу в Приамурском военном округе. Генерального штаба капитан М. А. Соковнин: назначен и. д. штаб-офицера для поручений при штабе Приамурского военного округа еще в период цензового командования ротой (10.11.1897), завершил цензовое командование (04.01.1898), произведен в подполковники с утверждением в должности (05.04.1898). Генерального штаба капитан А. П. Будберг: завершил цензовое командование ротой (28.12.1898), назначен штаб-офицером для поручений при командующем войсками Южно-Уссурийского отдела (19.10.1899), подполковник (06.12.1899).
[680] Зачислен в Восточный институт на основании Высочайшего приказа от 21 сентября 1907 г. (Приказ по войскам Приамурского военного округа № 432 за 1907 г.) Допуск Генерального штаба капитана В. В. Кривенко к обучению в Восточном институте оказался весьма непростым и потребовал обширной ведомственной переписки. См.: РГВИА. Ф. 2000. Оп. 1. Д. 1406. Л. 1–33. Доклад по ГУГШ и переписка с канцелярией Военного министерства, Главным штабом и штабом Приамурского военного округа о командировании Генерального штаба капитана Кривенко во Владивостокский Восточный институт, 9 июня – 4 октября 1907 г.
[681] Прославился в период Первой мировой войны как командир партизанского отряда Оренбургского казачьего войска, принимавшего участие в знаменитом Невельском набеге (на д. Невель в ночь с 14 на 15 ноября 1915 г.). В ночном бою уничтожены 20 офицеров и 600 нижних чинов противника, захвачены два артиллерийских орудия и большие запасы имущества. Смертельно ранен в этом бою. Посмертно награжден орденом Св. Георгия 3-й ст. (09.07.1916, единственное подобное награждение за всю войну), также награжден орденом Св. Георгия 4-й ст. (06.07.1915).
[682] РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 3640. Л. 117 об.