Рядом грохнул выстрел, и в груди Ринки страшно дернулось что-то. У нее вырвался короткий, отчаянный птичий крик, хотя она не ощутила знакомого жара — в нее однажды попадали из ружья, и ту боль трудно спутать с душевным страданием. Нет, она была цела. Но Рыжий, стоявший рядом с ней, застывший в страшном благоговении перед Всадниками, пытающийся рассмотреть нечто в круговерти мягких разводов черного тумана, покачнулся…
Рыжий закричал, потерял равновесие. Припал на колено, и Ринка поняла, чего ему стоит не упасть плашмя на пол. Мрак вокруг них всколыхнулся, словно лишаясь связи с мыслями мага, которого искушал своими ужасами, и в глазах у Ринки резко прояснилось, на что она уже не надеялась. Они по-прежнему были в зале под храмом Всадников, и теперь Ринка осознавала, что это то самое место, где родились знакомые им по страшным сказкам Четверо и где закончился мир — приговор ему подписала самолично Смерть.
Позади них стояла Амонея. Она держала ружье и часто дышала, будто ей не хватало воздуха. Дуло было направлено на Рыжего, и глаза у демоницы были жуткие. Она не колебалась, как втайне понадеялась Ринка; она собиралась с силами — всех их ослабил мрак. Вирен обалдело оглядывался: он ничего не понимал, его сковало видение о конце Тартара… А Ринка кинулась наперерез, закрывая беспомощного Рыжего собой, раскинув руки. Ей вдруг показалось, что это так правильно и естественно — спасать кого-то своим телом, куда лучше, чем дергать спусковой крючок и знать, что ты безвременно обрываешь чью-то жизнь. И Ринка ни за что не отошла бы. Никогда.
— Что ты делаешь? — гневно заорала она на Амонею.
В той не узнать было перепуганную девочку, едва пережившую встречу с драконом. Глаза Амонеи наконец-то ярко загорелись, а губы кривились в какой-то хищной усмешке, как у разъяренной гарпии. Она смотрела точно на Рыжего.
— От выстрела в ногу еще никто не умирал! — воскликнула Амонея, пытаясь успокоить — правда, ее тон был отнюдь не настраивающий на мирный лад. — Я всегда точно целюсь! Нужно было, чтобы вы очнулись!
Рыжий слабо стонал, стоя на коленях, и прижимал к голени ладонь, окрасившуюся черным. При плохом освещении Ринка никак не могла понять, насколько серьезна рана, но Рыж выглядел скорее перепуганным и удивленным, чем умирающим от выстрела. Ее отпустило…
— Как вы их отогнали? — тихо спросил Вирен.
Вокруг них сиял круг, тонкая линия света, поднимающаяся на несколько шагов от пола. Тени липли к ней, как к невидимому стеклу, и издавали странное голодное рокотание. Вокруг алтаря стояли в точках, образуя окружность, несколько наемников и бормотали заклинания. Конечно, в отряде Вахзы был не один колдун! Ринка коротко рассмеялась от облегчения. Хотя эти маги были куда слабее и им пришлось встать в круг, оборону они держали.
Взгляд Ринки переместился на Вахзу. Он стоял, мечтательно глядя на что-то. На алтарь — нет, над ним… Ринка прищурилась, рассматривая странный сгусток энергии — пульсирующую каплю черно-мазутного цвета, такого же, как кровь Рыжего, льющаяся сквозь стиснутые пальцы, или посеревшего мага, лежащего поодаль… Или ее собственная кровь. Ринка почувствовала, как это нечто тянет ее ближе; оно не звало, но приковывало взгляд, что оторваться от него было невозможно.
Вирен стоял с мечом Войны, держа его так непринужденно, что никто, кажется, этого не заметил; наверное, посчитали, что он взялся за оружие одного из павших наемников. Он жадно глазел на этот узел — Ринка наконец подобрала верное слово! — и определенно прикидывал, как его перерубить… Вахза потянулся ближе, двигаясь, как бы во сне — Ринка как-то раз видела демона, блуждавшего ночами. Вокруг завыли тени, чувствуя его приближение к источнику мрака. Наемники сбились в кучу, панически оглядываясь.
Амонея выстрелила снова. И Ринка вынуждена была признать, что она палит прицельно, метко: пуля просвистела у уха Вахзы, а не разворотила ему голову, как ей в первое мгновение показалось. Купец дернулся, нелепо подпрыгнул и схватился за оцарапанную щеку, бешено вращая глазами. Он обернулся на Амонею, и Ринке стало жаль ее, столкнувшуюся с взглядом родного демона, исполненного искренней злобы.
— Какого черта ты творишь?! — проорал Вахза.
— Защищаю вас, дядя, как вы меня и просили, — с удивительной твердостью в голосе заявила Амонея. — Эта магия разрушительна. Мы зря думали, что ее можно… приручить.
— Ты поверила этим гвардейским щенкам? — взвился купец, обвинительно тыча когтистым пальцем в Вирена. — Их волнует только власть, которую они хотят удержать! И они ни за что не рискнут, когда их трон может пошатнуться…
По лицу Вирена пробежала тень — Ринка решила, что купец вопит правду, иначе бы ее друг, как и обычно, ответил на его речи какой-нибудь очаровательной колкостью. Но Вирен упрямо сцепил зубы и подобрался, перетек в фехтовальную стойку, с легким презрением глядя на купца. Может, он и недооценивал умения Вахзы из-за его роскошной сабли с отделкой, сияющей на поясе, однако в одном Вирен был прав: Вахза готов на него броситься.
— Дело не в Гвардии, а в здравом смысле! — воскликнула Амонея в сердцах. Ей было трудно, она еще колебалась и нервно оглядывалась по сторонам, словно хотела убедиться, что это не сон, а она и правда противится дяде. Ринка затаила дыхание, слушая их ссору, от которой так много зависело. — Посмотри: маг мертв, наши наемники мертвы, а эти чудовища! — она, не оглядываясь, чтобы не пугаться лишний раз, ткнула в прильнувших к кругу теням. — Это отрава! Она меняет разум! Мы не сможем с ней справиться!
— Почему ты не веришь? — в отчаянии спросил Вахза, глядя на черное дуло, указывающее ему в сердце.
— Все, что мы видели в Тартаре, — одно горе! Я убедилась окончательно в этом зале — посмотри, здесь же все… пропитано ненавистью! — чуть не плача, доказывала Амонея. — И эти фрески, и алтарь! Это дикость! Неправильно!
Тут Ринка запоздало вспомнила, что Амонеи не было с ними там, в том странном месте, куда забросило их из-за прикосновения Рыжего к мраку — или из-за того, что Вирен высвободил меч. Нет, Амонея почувствовала и угадала это по тому, как тяжело здесь было дышать, жить… Мрак пытался очаровать Рыжего, обещая ему могущество, но все, что окружало их, говорило гораздо громче об обратном.
— Мы не можем вернуться ни с чем! — не сдавался Вахза. — Ты знаешь, сколько денег и сил я вложил в это? Если мы придем к заказчику с пустыми руками, мы пойдем по миру, Нея, это безумие! Не позволяй эмоциям…
— Пусть так, но это будет целый мир! — рявкнула Амонея, рывком дергая ружье.
Испуганный купец поднял руки, настороженно глядя на племянницу. Возможно, ему казалось, что она помешалась из-за магии или от страха. Но сам он едва не поддался увещеваниям смертоносного колдовства! Ринка запуталась, кто из них еще в здравом уме, а кто — впутался в больную изнанку Тартара и заплутал в ней.
Пока Амонея разговаривала с дядей, Вирен осторожно двинулся кругом, подкрадываясь к узлу из гладких черных нитей, содрогающемуся, словно бы в такт сердечному ритму какого-то огромного невидимого чудовища. Всего Тартара. Не зная, действуют Вирен с Амонеей по какой-то негласной договоренности или демоница с перепугу забыла о нем, Ринка наклонилась к Рыжему — он, раненый и сбитый с толка, значил для нее гораздо больше споров о силе Тартара, хотя это была настоящая глупость. На Вирена никто не обращал внимания: наемники не отрывали взглядов от теней, а Вахза с Амонеей оживленно спорили, не замечая ничего вокруг. Ринка решила, что робкой демонице нужен был этот бунт — чтобы почувствовать себя живой.
Она наклонилась к Рыжему, болезненно сгорбившемуся, и попробовала вытянуть его, поднять на себе. Обычно он не казался тяжелым: Рыж был худощав, а Ринка исправно тренировала свое тело, чтобы быть готовой ко всему. Но сейчас ничего не получилось: он словно бы прирос к полу ужасающего зала. Застонав от отчаяния, Ринка потрясла его за плечо. Бешено обернулась по сторонам.
Нужно было бежать. У нее в сумке лежала сфера, так что они смогли бы унестись, снова заперев двери. Но от мысли, что придется похоронить здесь Вахзу и его наемников — демонов не невинных, конечно, но всего-то исполняющих чужую волю, — у Ринки начинали трястись руки. Да и тени окружали их плотно, наползая друг на друга, бешено скалясь…
Рыжий поднял на нее взгляд, и Ринка чуть не заорала, отпрыгивая — с трудом смогла сдержаться. Один глаз был знакомый, зеленый, темный здесь, в подземном зале, а другой — горящий яркий уголек со змеиным узким зрачком. Глаз дракона. Она несмело протянула руку, касаясь холодной щеки Рыжего, слепо смотрящего через нее. Из его горла вырывалось странное утробное рычание…
— Вахза, хватит! — крикнула Ринка. — Многие ранены, нам нужно уходить отсюда! Вы нас всех погубите!
Она не знала, как прорваться через заслон теневых чудовищ, но не хотела оставаться здесь ни минуты больше. На глаза наворачивались слезы; это напоминало изощренный кошмар: Рыжий, спаянный с драконом, ничего не соображал, хрипя, Вахза упрямился, словно бы не видя ужаса вокруг, а Вирен крался к узлу заклинания, как тихая тень… Среди наемников раздался негромкий, но жалобный стон. Многих из них задели смертоносные когти.
Ринка знала, что у наемников нет права голоса. Пока тебе платят, ты должен подчиняться. Если же хочешь освободиться от контракта — никто не держит, но этим демонам некуда было идти.