Грохнул выстрел. Рыжему показалось, что стреляли у него прямо над ухом, и он пригнулся. Рядом стояла Амонея, воздевшая винтовку; необычайно решительная, она яростно сверкала глазами и хлестала хвостом.
— Цельтесь в головы! — крикнула она, снова стреляя.
Наемники очнулись. Вахза беспорядочно выкрикивал команды, но тени преодолели расстояние, разделявшее их и демонов, в несколько ударов сердца. Пульс гремел в ушах. Рыжий увидел лишенную черт морду одной из тварей — череп, плотно обтянутый мраком, — и нелепо попытался отмахнуться голыми руками, запаниковал, чувствуя, что его колотит. Но магия так разбушевалась, что ударила — природным всплеском, естественным движением силы, толкнувшим тень в грудь и отнесшим ее к стене. На ее место тут же встало несколько других. Ринка дернула его за шкирку назад.
Пальба стояла громкая. Зал был широк, так что наемники не слишком-то боялись рикошета. Или он не так сильно пугал по сравнению с когтями. Тени заклекотали, рыча, — в гладких лицах прорезались пасти.
— Дядя, прекрати это! — взвизгнула Амонея. — Это черная магия! Они становятся сильнее!
Вахза паниковал. Рыжий чувствовал вой ужаса на изнанке, и эта аура плотно окружала купца. Он оглянулся на мага, однако тот не слушал ничего. Его трясло. Рыжий не мог приглядеться, продолжал отмахиваться от лезущих к ним голодно ревущих теней, но успел заметить налившиеся чернотой вены мага — его кожа побледнела, как у мертвеца.
— Вахза, он хватил слишком много! — крикнул Вирен. Они с Ринкой прятались в нише возле изваяния Войны, пока Рыжий с наемниками защищали их. — Долго ему не простоять! Он последнее, что отделяет нас от теней! Он уже мертв! Нужно отступать!..
Из них всех Вахза стоял ближе всего к магу, поглощенному безумием транса. Осмелившись, он протянул руку, встряхнул его, но маг потерялся. Его колотило, как в сильной лихорадке. Из горла вырвался отчаянный сиплый крик. Он рухнул. Рыжий почувствовал удар, с которым маг грянулся об пол, раскатившимся громом по изнанке. Колдун лежал недвижно, посеревший, а вокруг его головы растекалось черное пятно, будто образуя нимб, какие люди любили малевать ангелам — кровь вытекала изо рта, из ушей, из носа…
— Бегом, к дверям! — заорал Вирен, дергая Рыжего за руку. — Если они решили умереть здесь…
Его слова утонули в реве изнанки. Потеряв одну марионетку, эта безумная сила искала следующую, и Рыжий стоял у нее на пути. Теней стало больше. Они сыпались из ниоткуда, наваливались друг на друга, цеплялись, топча… Послышался вопль наемников, стоявших в первых рядах. Их драли на части. Рыжему стало все равно.
Магия звала его. Требовала. Он не мог отвернуться от ее, бежать с Виреном и Ринкой, глухим к этим призывам, — хотел бы, но ощущал себя птицей, пойманной в силок. Ему показалось, что нити больной отравленной изнанки протянулись к нему, опутали руки, тянут куда-то…
Зал наполнился криками. Выстрелы звучали реже, а света почти не осталось. Рыжий тонул. Мрак плескался рядом, обещал что-то, шепча. Протяни руку — обретешь такую магию, ради нее глупец-маг отрядил целую армию, которой суждено было сгинуть в сумрачном храме Всадников…
— Нет, не смей! — вопил Вирен, тряся его за плечи. Рыжий отстраненно замечал, как стучат зубы. — Да дайте мне меч, блядь!
Рядом с ними оставалась Амонея, стрелявшая по теням. Последняя защита. Рыжий предчувствовал, как тени вопьются в его плоть и разорвут… Если он не схватится за силу, не подчинит ее — но не станет ли чем-то вроде них?
Тени окружали. Льнули к полу, словно животные. Перед глазами Рыжего было мутно, будто какая-то черная дымка все завесила.
Вирен выругался на русском, потом на архидемонском. Слова древней магии заставили потолок дрожать. Вирен прислушался к чему-то, что улавливал он один, обернулся на статую, на пьедестал, к которому они недавно прижимались. Выкрикнул какие-то слова, ринулся к барельефу с клинком. Заскрежетало.
В следующее мгновение каменная крошка брызнула в разные стороны, и в руке Вирена оказался сияющий меч. А Рыжий коснулся мрака, холодом скользнувшего вдоль ладони.
***
Они стояли в тумане — тот вился и переливался. Рыжий замерзал. Он обнял себя руками и порадовался, что чувствует свое живое, целое тело. Задыхаясь, Рыжий оглянулся и увидел Вирена, неловко застывшего с мечом. Друг напоминал статую, вроде той, что стояли в зале под храмом. Но Рыжий махнул рукой, и он отмер, завертел головой, рассеянный, но разом посуровевший, когда увидел у себя в руках меч. Слева стояла Ринка.
— Это меч Войны! — крикнула она. — Вирен, как ты?..
— Когда я случайно прикоснулся к нему, я заметил, что барельеф теплый, — сказал он, оправдываясь. — Я очень хотел достать меч. И магия…
Он качнул клинком. Воздух пел, когда он рассекал его — нет, стонал! Обычный, прямой, с крестовидной гардой, на которой остался оттиск какой-то руны, отдаленно напоминающей крест. От меча шла та же невыносимая энергия, что мучила Рыжего на протяжении недели, если не больше, и ему захотелось вырвать оружие у Вирена из рук… Вместо этого он отступил куда-то, уверенный, что наткнется спиной на стену и это отрезвит его, но позади клубился мрак. Они оказались где-то… в пустоте. И до них не доносились ничьи голоса, хотя Рыжий помнил мельтешение и крик наемников.
— Я вытащил меч из камня! — рассмеялся Вирен, невольно разводя руками, и от этого беспомощного смеха у Рыжего заныло сердце. — Я так хотел быть избранным, героем, пусть не королем, но все равно — кем-то из легенды… Но тут я думал о том, что нужно остановить тебя. Этих тварей. Чем бы они ни были. Рубить узлы следует мечами — что может быть логичнее.
— Брось его! — повелела Ринка. Рыжему показалось, она готова расплакаться; Рина часто моргала и порывисто стискивала кулаки, впиваясь ногтями в кожу и расцарапывая ее. — Вирен, пожалуйста! Это же… Это…
— Пока не могу, — мягко сказал он. — Давайте посмотрим.
Мрак складывался в фигуры. В дыму Рыжий различал мелькающие сценки, и наконец-то до него дошло, что сила воскрешает им почти те же картины, что и фрески на потолке. Какие-то отрывки. Отпечатки. Мрак хотел показать ему, на что он может быть способен, если примет силу, как когда-то — Всадники, заключившие с ней какой-то негласный договор.
Рыжий решил, что эта магия древнее Тартара. Нечто разрушительное, слишком мощное — вносящее разлад в стройное плетение изнанки. Она покоилась в древних артефактах, которые однажды нашли; история обнажалась перед ними, и они видели четверку… людей. Магов. Рыжий не слышал, о чем они говорили, или не понимал слов, но замечал, как они улыбаются и над чем-то смеются.
— Они были семьей… — недоверчиво протянул Вирен, и его лицо исказилось. — Нет, так не должно быть! Все эти войны, дележка территорий! Как они дошли до этого?
— Жажда власти меняет даже тех, кого мы считаем родными братьями и сестрами, — с сожалением сказала Ринка. — Они не смогли быть стойкими… Но кто бы смог, если речь о такой магии? Об этом безумии.
Вирен упрямо тряс головой. Для любого гвардейца семья была священна, и Рыжему легко было поверить, что его друг без раздумий умрет ради своих, что он сделает что угодно для их благополучия, а мысли о предательстве для него страшнее всего. И Рыжему тоже стало жутко. Связь этих… людей в видениях была крепкой, надежной, настоящей. Он представил, как потерялся бы настолько, что смог бы навредить Вирену или Ринке, и снова захотел отрубить себе руку с руной.