Ленвис просыпался рано, начинал громыхать и дребезжать почти сразу после серенького рассвета, и спрятаться от звуков переполненного, тяжело дышащего города было невозможно, так он наваливался со всех сторон, давил… Бледное утро расцветало с натугой. Гам на улице пробивался через окно, закрытое, но старое, с расшатанной рамой, пропускающее дуновения прохладного ветерка и запах города, отчасти притягательный, сытный — напротив был трактир, — отчасти тошнотворно мерзкий, пахнущий отбросами.
Вирен пошевелился в постели, неуютно натягивая одеяло, кутаясь. Комнатушка на верхнем этаже гостиницы крутанулась перед ним, когда Вирен постарался раскрыть спросонья слипшиеся глаза; зевнул, хрустнув челюстью. Скромная обстановка, дощатый пол, облезающие светлые обои, кривой стул с навешанной на него, громоздящейся одеждой, а вон там, у стены, его винтовка… Все было спокойно.
Очнулась ото сна и демоница, гревшая ему бок, завозилась, прильнула ближе, замурчала, зарокотала, и Вирен глупо разулыбался, взглянув на ее умиленное личико. Уткнулся носом в макушку, в пробор растрепанных каштановых волос, чуть повыше небольших, аккуратных рожек. От нее пахло цветочными духами, какие модны были среди небогатых демониц, а еще — вкусно, какой-то стряпней. По-домашнему. Она работала в трактире напротив.
Вставать не хотелось, и Вирен молчаливо лежал, прислушиваясь к сопению девушки, протянул руку и поймал ее хвост с мягкой кисточкой, поглаживал, перебирал, игрался. Дия, так ее звали, приоткрыла янтарные глаза и потянулась к нему всем гибким телом, упоенно шепча что-то приятное, наполовину сонное — и оттого более трепетное, сладкое.
Но Вирен вскинулся, вырвался из объятий изумленной демоницы, потому что под дверью загрохотали тяжелые шаги, заскрипели старые половицы. Спрыгнув с кровати, Вирен успел подхватить брюки и запрыгал, нелепо путаясь в штанинах, после чего, стремительно метнувшись, натянул сапоги и выкатился прямо к двери, сотрясшейся от мощного удара. Вирен ловко снял цепочку и отворил ровно настолько, чтобы не получалось разглядеть переворошенную постель с затаившейся под одеялами Дией.
Суровый взгляд лейтенанта, внушительного, широкоплечего демона по прозвищу Волк, которому больше подошла бы кличка Медведь, Вирен встретил сияющей улыбкой — это быстро заставило оттаять бывшего, несмотря на грозный вид, исключительно мягкосердечным лейтенанта. С изумлением Волк поглядел на запыхавшегося Вирена: видимо, рассчитывал застать его спящим.
— Заряжаю амулеты, лейтенант! — выпалил он, отмахивая рукой от виска и вытягиваясь в струнку. — Приказано выступать?
— Нет, рано, — успокоил Волк. — Однако нужно собраться внизу, вот-вот прибудет купеческий караван, приказано встретить его достойно. Почисти сапоги. И ты пропустил завтрак, к слову…
Рассеянно покачивая тяжелой рогатой головой, Волк повелел спуститься вниз, где Вирена дожидались товарищи по Роте, а сам неспешно удалился. Есть не хотелось. Предчувствие чего-то необычайного, нового томило Вирена с прошлого вечера, и смотреть даже на кусок хлеба почему-то было невыносимо. Он задумчиво почесал рога.
Уже одетая Дия наблюдала за тем, как Вирен впихивает немногие вещи в походную сумку, объемисто раздувшуюся. Он косился на нее любопытно, заметил, как она внимательно смотрела на тетрадку в кожаной обложке, которую Вирен стащил со стола, повертел в руках, обмахивая от пыли, и помедлил, прежде чем затолкать в сумку. У хозяйки нашлась чернильница со старомодным пером, потому писал он поначалу непривычно, марко, и стыдно было так начинать новенькую тетрадь с красивыми бежевыми листами, но Вирену оставалось лишь смириться.
Записывать предстоящий поход в дневник он решил от скуки, и, кроме того, хотелось покрепче оставить все в памяти, чтобы спустя годы с удовольствием перечитывать.
— Когда вы вернетесь? — спросила Дия, прихорашиваясь возле мутного зеркала в углу. Она поспешно заплетала толстую косу, но пряди ложились удивительно ладно, гладко. Хвостик демоницы подергивался, выдавая ее любопытство.
Она не казалась легкомысленной, чтобы цепляться за первого встречного, но и Вирен не знал ее, чтобы твердо об этом судить. С сожалением он понял, что, какой бы славной Дия ни была, вскоре с ней Вирен смертельно заскучал бы. Как и многие молодые солдаты, он не был приспособлен к мирной степенной жизни.
— В Тартаре опасно, — бравурно напомнил Вирен, и она притворно ужаснулась, прижав ладошку к сердцу; глаза ее смеялись. — Не знаю, сколько времени продлится наше путешествие, но если вернусь, то непременно навещу тебя и подробно все изложу!
— Или мне можно будет почитать твой журнал? — предложила Дия. — Может быть, однажды увижу эту книжку на прилавках… Напиши про меня что-нибудь хорошее, Вирен.
Простились они тепло, без обиды, и Вирен, подхватив винтовку-трехлинейку и перекинув ее через плечо, стремглав слетел с лестницы, к своим. Внизу вертелись несколько демонов из Роты: неразлучные близнецы, встретившие Вирена одобрительным похлопыванием по плечу и парой скабрезных шуток (они видели, как он поднимался с Дией), молчаливая девочка, недавно поступившая в отряд, с задумчивым и печальным лицом — Вирен никак не мог запомнить ее имя — и еще кто-то. Задерживаться Вирен не стал, лишь запоздало пожелал всем доброго утра. Хотелось глянуть на собранный специально для экспедиции караван купца Вахзы, что надеялся найти в Тартаре что-нибудь, чем можно торговать, и не боялся ради богатства сунуться в соседний мир, населенный мифическими чудовищами, что заставляют вздрагивать даже демонский народ.
Столпотворение на улицах подсказывало, что Вахза близко. Гудели, шумели, наступая друг другу на пятки и хвосты. Среди пестрой одежды, тряпок, юбок, курток нетрудно было уловить черно-серебряные гвардейские мундиры, такие же, как на самом Вирене, но, быть может, лучше отглаженные. Над головами поднимались рога самых разных форм и размеров; Вирен проталкивался поближе к гвардейцам почти наугад — даже встав на цыпочки, он с трудом что-то видел. Выбрав себе местечко возле поворота улицы, он остановился, выбившись поближе к дороге.
Караван тянулся долго, хотя телег в нем было не так много, как Вирен рассчитывал. Часть из них волокли не лошади, а крепкие упрямые мулы из человеческого мира, а погонщики на козлах прикрикивали на них и стегали кнутами толпе на потеху. Демоны свистели и радовались, Вирен же взвешивал на глаз, прикидывал. Провизии на обозначенный командирами месяц хватит, а вот оружия… да, оружия могли бы взять побольше. Купец едва ли что-то в этом понимал, и Вирен вспомнил, как Волк приказывал им волочь с собой по сумке патронов. Никто не сомневался, что придется отстреливаться — оставалось надеяться, что тартарских тварей возьмут их пули с рунными насечками.
Теперь, когда одна пустая, легкая телега затормозила возле постоялого двора, особо крепкие из гвардейцев и местные — за пару медяков — стали тягать грубо сколоченные ящики, в которых громыхало и переваливалось. Рядом носился их гвардейский маг на полставки, Нииран, которого Вирен издалека узнал по тяжелым рогам и кривому длинному шраму через нос. Он специально указывал, какие ящики нужно нести нежнее, бережнее — должно быть, в них были заряженные амулеты.
Наблюдать за работой товарищей и ничего не делать Вирену было стыдновато, но Волк вчера сам его отпустил, заметив, что тощий мальчишка вроде него сорвет спину или, чего доброго, уронит, расколотит склянки и амулеты — тогда бед не оберешься… Как и часть гвардейцев, он просто стоял прямо, сверкая серебряными пуговицами мундира, а караван переваливался мимо.
Проехали дюжие охранники купца на мощных боевых конях. Толпа начала рассасываться, представление окончилось, а Вирен все вертел головой, ища одного демона, который непременно должен был прибыть с караваном Вахзы… Искать пришлось недолго.
Не заметить в толпе Рыжего было трудно из-за клокастых огненных волос, торчащих в разные стороны, и Вирен сразу наткнулся взглядом на приятеля и почувствовал, как расплывается в довольной ухмылке. Стоял Рыжий спиной, ничего не замечая, поглощенный наблюдением за проползающими мимо последними телегами и возками, за движущимися демонами, и не уловил взглядом подкравшегося Вирена, пока тот с ликующим воплем не кинулся его тискать, чуть не повалив на грязную мостовую.
— Рыж! — радостный вопль заставил нескольких демонов на них обернуться.
Сначала Рыжий дернулся, взмахнул руками, начиная сложный магический пасс, но потом узнал, успокоился, обмяк, ворчливо позволяя себя прижимать. Они не виделись около полугода, пока собиралась экспедиция в Тартар.
— Эти ваши гвардейские традиции всех лапать и обнимать… — многозначительно хрипнул Рыжий. — Моя репутация! Отцепись!
— Товарищи могут нарушать личное пространство, — самодовольно напомнил Вирен. — Я скучал.
Наконец выпустив друга, он оглядел Рыжего, такого же, как и в последнюю их встречу: молодого, веснушчатого, с двумя аккуратными рогами, загнутыми кверху. Пахло от него какой-то едкой алхимической дрянью и книжной пылью. Надел Рыжий кожаную куртку, подбитую мехом, но все равно мерз. Однако держаться стал увереннее, спина распрямилась, а тонкие пальцы мага сделались подвижнее. Пока они обменивались новостями, Вирен внимательно следил, как Рыжий постоянно перебирает ими: то хватается за лямку наплечной сумки, то поправляет рукава куртки…
— А Ринка с тобой? — нетерпеливо спросил Вирен. По лицу Рыжего нетрудно было догадаться, что он попал в какое-то болезненное место; он отвел взгляд, смущенный по-детски, кусая губы, кивнул. — Ведь вы уезжали в тот раз вместе…
— Как уезжали, так и разъехались, — торопливо вставил Рыжий. — Мы дошли до Рашта, там я навестил родных… Пробыла Ринка день, а после махнула прочь, приняла какой-то заказ. На что мне надеяться?
— Не вешай нос, — хмыкнул Вирен, хлопнув его по спине. — Мимо этой экспедиции она не могла пройти, я слышал, приехала в Ленвис неделю назад, до нас. Тартар — лакомый кусочек для всех… Она где-то рядом, вот я и подумал, что с тобой… Правда, я с ней никак не могу пересечься.