— Рыж, все хорошо, — пробормотал Вирен. — Сделай, что он хочет. Ничего страшного, мы и сами собирались туда идти. Вахза, я вас прошу, не превращайтесь в глупого злодея, это начинает казаться каким-то заурядным фарсом! Вы не пробовали поговорить, а не кидаться на демонов с ножами, а?
Ему больших сил стоило так бахвально кричать что-то в лицо купцу. Тот нахмурился, как бы раздумывал. Вирен затаил дыхание. Он не знал, что творит, не понимал. Действовал по наитию. Сколько раз он читал приключенческие романы, где герой каким-то чудом выкручивался из неприятностей, но жизнь была куда сложнее и страшнее книг.
И Рыжий сдался. Рядом с ним зарычала Ринка, прежде не произнесшая ни звука, но теперь забившаяся. Она не обвиняла Рыжего, разделяя его чувства (на Вирена она смотрела с беспомощной болью), но пылающий взгляд устремила на Вахзу… Но, как купец и обещал, стоило Рыжему слепо сунуть руку в сумку, пошарить там и вытянуть сферу, Вирена отпустили. Прислонили к стене — даже с заботой. Сферу Вахза принял в руки благоговейно, жадно оглядывая странную поделку тартарских умельцев.
Когда Вахза отвлекся и подошел к двери, совещаясь с магом, к Вирену юркнула Амонея, виновато заглянувшая ему в лицо. Словно ожидая удара… Вирен стиснул зубы, но не мог накричать на нее. Несмотря на ложь, он все еще чувствовал связь с ней, о ком привык заботиться, опекать, поддерживать забавными историями о семье. Он не умел видеть врагов в близких, в тех, кого он принял «своими» раз и навсегда. Теперь Вирен горько подумал, что однажды это может его сгубить.
Но сейчас нечего было жалеть себя, свою бедную, доверчивую душу, которая не умела влюбляться, как в напыщенных романтических историях, но любила всех искренне и верно.
— Ну, и что здесь происходит? — зашипел Вирен. — Не пытайся притворяться, будто не знаешь! Ты точно в курсе! И это я еще не припомнил, что ты шпионила за нами!
— А какой у меня был выбор? — слабо отбивалась Амонея. И Вирену было почему-то стыдно давить на эту бедную девочку, до сих пор не пришедшую в себя после встречи с драконом. — Все не должно было так случиться! Дядя сказал, что никто не пострадает! Он не убил бы тебя!
Похоже, она так боялась признать очевидное и не видела дальше собственного носа, связанная родственной теплотой… Вирен прикрыл глаза. Да, Гвардия тоже делала много недостойных, жестоких вещей. Не зря появились все эти бесконечные страшилки, которые с таким удовольствием пересказывала молодежь… Вирен наслушался этого еще в школе. И он знал, что его родные способны убить демона, но, по крайней мере, не из желания поживиться.
— Все началось около года назад, — вздохнув, принялась рассказывать Амонея. — С дядей связался маг, он долгое время собирал слухи на Девятом. Общался с шахтерами, которые случайно проваливались в Тартар.
— Но мы же платили им за молчание, — удивился Вирен. И прикусил язык.
Многие в Гвардии считали, что сталь затыкает лучше золота. Раз и навсегда.
— Не знаю, как именно маг выведывал у них информацию. Но он очень интересовался Всадниками! — понизив голос, прошептала Амонея, как будто боялась, что прямо за ее спиной воплотится грозный Голод. — Этот маг был свидетелем того, как капитан Роты Смерти, Ян Войцек-Зарницкий, разметал в одиночку легион во время гражданской с помощью тартарской магии.
— Враки, — буркнул Вирен. — Во-первых, ему помогали Влад и целое войско, прижавшее легион с двух сторон, во-вторых, Ян клянется, что ничего не помнит и магия ему не нужна…
Может быть, это их и подвело: Ян, обретший пугающую силу, почти всегда предпочитал ее игнорировать и справляться своими силами, он, гордый человек, который всю жизнь прожил без магии и сражался уверенно и отчаянно. Если бы они искали книги, старинные тексты, расспрашивали шахтеров, вдруг сумели бы докопаться до сути раньше неизвестного колдуна?
— Дядя договорился с магом, который дал ему сведения. Он жизнь положил на исследования Тартара!
— Не знал, что есть такие, — нахмурился Вирен. — Ну, маги-наемники, свободные. Или?..
О том, что существует группа магов на Втором круге, он решил умолчать. Но, поскольку Амонея перевелась оттуда в Гвардию, она должна была знать. Картинка понемногу складывалась…
— Что маг потребовал?
— Он хочет изучить возможности мрака, — Амонея сказала это неуверенно, как будто не до конца была убеждена в безопасности затеи. Она помнила боевой транс Рыжего, общий, пылающий, показавший им истощенный мир, из которого мрак вытянул все соки. — Он уверял, что никто не пострадает, что его исследования принесут пользу Аду! Он выглядел очень убедительно.
Вирен вздохнул. Они не могли полагаться на случай, доверять кому-то неизвестному. Иногда Амонея казалась наивной — она и не углядела бы злой замысел, а ее дяде было совершенно все равно, к чему приведет его торговля артефактами…
— Ага, добра он хотел. Именно поэтому он действовал втайне от Гвардии? — съехидничал Вирен. — И Вахза тоже понимал, что никто не позволит ему вытащить из Тартара нечто мощное и передать в частное владение. Вот для чего вся эта свистопляска… Значит, маг каким-то образом нашел сведения об этом храме?
— Он говорил, мы найдем твердыню Голода, — сказала Амонея, — он собирал слухи и убедился, что ход через шахты ведет именно в эту часть мира, близко к храму. Он вызнал, что здесь находится источник мрака. Если мы найдем эту вещь, то сможем выяснить его природу. Бесконечная энергия! — воскликнула она воодушевленно, пытаясь убедить Вирена в затее. — Больше никаких разряжающихся амулетов!
— Ты видела, к чему приводит владение мраком, — выдавил Вирен. — Видела его плоды. Сама боишься дракона, перекореженного магией, гарпий! Думаешь, мы не превратимся в таких же чудовищ? Которые делают оружие из живых людей… Всадники ебнулись и стали воевать друг с другом за власть! Каждый, кто обладает такой мощью, задумает покуситься на адский трон.
Гвардия сама доказала, что переворот возможен. Они тоже были силой, но завладели не магией, а душами демонов, поверивших в них. Вирен ощутил сильнейшее беспокойство: если неизвестный артефакт выйдет из Тартара, его любимый мир пошатнется, снова станет на болезненную грань войны. Не важно, когда и как это произойдет; не нужно быть оракулом, чтобы это предугадать.
Он знал: то, что находится за дверью, должно быть уничтожено любой ценой.
— Твой отец! — настойчиво произнесла Амонея.
— Что? — Вирен даже покрутил головой.
— Капитан Ян научился справляться с мраком, верно? — настаивала Амонея. — Ты сам убедил меня в этом! Он не применяет магию ради разрушения. Почему, если ему удалось, мы не сможем?..
— Потому что счет не в его пользу. Четверо Всадников, теперь Рыжий — он мучается, я же вижу, если бы не мы с Ринкой, он давно сорвался бы! Как в тот раз, когда нанес руну на руку, — напомнил Вирен. — Я не могу этого допустить. Не могу. Я люблю Яна, но он сильный. Сильнее и достойнее всех нас. Если одному суждено вынуть сверкающий меч из камня, не значит, что у остальных получится и что они не навредят себе.
— Не понимаю, — нахмурилась Амонея.