Великий Гэтсби. Главные романы эпохи джаза: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– По-моему, эта комната себя исчерпала, ты согласна?

Николь была согласна, но прежде, чем начать одеваться, они на миг припали друг к другу, а затем им еще долгое время казалось, что комната эта ничем не хуже других…

Одевшись наконец и снова глянув с балкона вниз, Томми воскликнул:

– Боже мой, эти женщины в качалках, на балконе под нами, даже с места не сдвинулись! Разговаривают, как будто ничего не случилось. Они приехали сюда, чтобы отдохнуть за малые деньги, и никакие американские моряки или европейские шлюхи удовольствия им не испортят.

Он подошел к Николь, ласково обнял ее и зубами вернул на место соскользнувшую с плеча бретельку; и тут воздух снаружи словно разорвало: Крр-АК-БУМММ! – военный корабль сзывал свой экипаж.

Теперь под окном началось настоящее столпотворение, поскольку никто пока не знал, к каким берегам уйдет корабль. Официанты буйными голосами выкрикивали суммы, которые желали получить; в ответ неслись опровержения и богохульства; кто-то получал слишком большие счета, кто-то слишком малую сдачу; напившимся до бесчувствия матросам помогали грузиться в шлюпки; и весь этот гам покрывало рявканье военных полицейских. Крики, слезы, взвизги, обещания – первая шлюпка отчалила, женщины толпились на пристани, крича и маша платками.

Томми увидел девчушку, выскочившую, размахивая салфеткой, на балкон под ним, но еще не успел понять, сдались ли наконец две англичанки в качалках, решились ли заметить ее присутствие, как кто-то постучал в их с Николь дверь. Два возбужденных женских голоса умоляли впустить их, отперев. Томми обнаружил в коридоре двух девушек – юных, тощих, вульгарных, – скорее не изловленных, чем заблудившихся в отеле. Одна навзрыд плакала.

– Можно на вашу террасу? – страстно взмолилась с корявым американским выговором другая. – Можно, пожалуйста? Помахать нашим дружкам? Пожалуйста, можно? Тут все заперто.

– Прошу вас, – сказал Томми.

Девушки выскочили на балкон, и их громкие дисканты понеслись над общим гамом.

– Пока, Чарли! Чарли, мы наверху!

– Телеграфируй в Ниццу, до востребования!

– Чарли! Он меня не видит!

Одна из них вдруг задрала юбку, дернула за край трусиков, содрала их и разорвав окончательно, получила приличных размеров флаг, коим и замахала что было сил, визжа: «Бен! Бен!» Когда Томми с Николь вышли из комнаты, он еще трепетал в синем небе. О, скажи мне, видишь ли нежные краски незабвенного тела? – а на корме боевого корабля уже всползал вверх его звездно-полосатый соперник.

Они пообедали в новом Пляжном казино Монте-Карло… а много позже поплавали в Больё, в открытой небу, залитой белым лунным светом пещерке, в образованной венцом бледных валунов чаше светящейся воды, из которой виднелся на востоке Монако, а за ним далекие огни Ментоны. Николь нравилось, что Томми привез ее сюда, нравился вид и новые для нее причуды ветра и воды – такие же новые, как они друг для друга. Говоря символически, она лежала, перекинутая через его седельную луку, так же безбоязненно, как если бы Томми похитил ее в Дамаске и сейчас скакал с ней по Монгольскому плато. Мгновение за мгновением все, чему научил ее Дик, уходило куда-то, и теперь Николь была куда ближе к себе изначальной, став прообразом всех смутных капитуляций, что совершались в окружавшем ее мире. Открытой любви и лунному свету женщиной, которая радуется безудержности своего любовника.

Когда они проснулись, луна уже ушла, а воздух похолодел. Николь не без труда села, спросила о времени, и Томми сказал: около трех.

– Мне пора домой.

– Я думал, мы заночуем в Монте-Карло.

– Нет. Там гувернантка, дети. Мне нужно попасть туда до рассвета.

– Как скажешь.

Оба на секунду окунулись в воду, и Томми, увидев, что Николь дрожит, энергично растер ее полотенцем. В машину они уселись с еще влажными волосами, с посвежевшей, горящей кожей, возвращаться не хотелось обоим. Было уже светло, и, пока Томми целовал ее, Николь чувствовала, как он растворяется в белизне ее щек и зубов, в ее прохладном лбе и пальцах, гладивших его щеку. Еще не отвыкшая от Дика, она ожидала каких-то растолкований, оговорок, но не услышала ничего. И уверившись, сонно и счастливо, что так и не услышит, соскользнула на сиденье пониже и дремала, пока машина не загудела по-новому, поднимаясь к вилле «Диана». У ворот Николь на прощание поцеловала Томми почти автоматически. Звук ее шагов по дорожке изменился, ночные шумы сада внезапно ушли в прошлое, тем не менее она была рада, что вернулась. День пронесся, как барабанная дробь, и хоть Николь получила от него удовольствие, все же к таким темпам она была пока непривычна.

IX

Назавтра, в четыре пополудни, у ворот виллы остановилось вокзальное такси, и из него вылез Дик. Застигнутая этим врасплох, Николь сбежала к нему с террасы, прерывисто дыша от усилий, которые требовались, чтобы держать себя в руках.

– А где машина? – спросила она.

– Я оставил ее в Арле. Мне как-то разонравилось водить.

– Я поняла из записки, что ты уехал на несколько дней.

– Там мистраль, да еще и дождь.

– Хорошо провел время?

– Насколько это возможно для того, кто от чего-то бежит. Я довез Розмари до Авиньона и там посадил на поезд. – Они вместе поднялись на террасу, Дик опустил саквояж на пол. – Не стал писать об этом, решив, что ты навоображаешь бог знает что.

– Какой ты заботливый, – к Николь возвращалась уверенность в себе.