Великий Гэтсби. Главные романы эпохи джаза: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

…Он встал и отворил ставни, чтобы выяснить причину разраставшегося под их окнами громкого гомона, тело его было смуглее и сильнее, чем у Дика, свет играл на тугих, перекрученных, как канаты, мышцах. В одно из мгновений и он забыл о ней, – и почти в ту секунду, как тела их разъединились, у нее возникло предчувствие, что все будет не так, как она ожидала. И Николь ощутила безымянный страх, который предшествует всем нашим чувствам – радостным и печальным, – с такой же неизбежностью, с какой рокот грома предшествует грозе.

Томми осторожно глянул с балкона вниз и доложил:

– Я вижу только двух женщин на балконе под нами. Беседуют о погоде и покачиваются взад-вперед в американских креслах-качалках.

– Это от них столько шуму?

– Нет, источник шума под ними. Прислушайся.

– Американцы.

Николь широко раскинула руки по постели и уставилась в потолок; пудра на ее теле увлажнилась, приобрела млечный оттенок. Ей нравилась нагота этой комнаты, жужжание единственной мухи под потолком. Томми перенес к кровати кресло, смел с него на пол одежду, сел; нравилась Николь и непритязательность его невесомых одежд и эспадрилий, смешавшихся на полу с белой парусиной.

Он прошелся взглядом по длинному белому телу, резко переходившему в загорелые конечности и лицо, и с серьезной усмешкой сказал:

– Ты вся новехонькая, как младенец.

– С непорочными глазками.

– На этот счет я приму необходимые меры.

– С непорочными глазками справляться непросто – особенно с изготовленными в Чикаго.

– Мне известны все старинные средства крестьян Лангедока.

– Поцелуй меня, Томми, в губы.

– Весьма по-американски, – сказал он, однако поцеловал. – Когда я последний раз был в Америке, то встречал девушек, способных одними губами разорвать человека на части, – они рвут и самих себя, пока по их лицам не размазывается кровь, выступившая на губах, – но сверх этого ни-ни.

Николь приподнялась, опершись на локоть.

– Нравится мне эта комната, – сказала она.

– Мне она кажется скудноватой. Но как хорошо, милая, что ты не стала ждать, пока мы доберемся до Монте-Карло.

– Почему же скудноватой? Нет, комната чудесная, Томми, – как голые столы Сезанна и Пикассо.

– Ну, не знаю, – он и не пытался понять ее. – Опять они шумят. Боже мой, уж не убивают ли там кого?

Он подошел к окну и представил новое донесение:

– Похоже, это американские матросы – двое дерутся, прочие их подзадоривают. Они с военного корабля, который стоит на рейде. – Томми обернул бедра полотенцем и вышел на балкон. – И poules их с ними. Мне рассказывали, что женщины следуют за моряками из порта в порт, куда бы ни пошел корабль. Но разве это женщины! Можно подумать, что при их денежном довольствии моряки ничего лучшего и позволить себе не могут. А я еще помню женщин, сопровождавших армию Корнилова! Да мы ни на кого меньшего, чем балерина, и смотреть не стали бы!

Николь радовало, что он знал столь многих женщин, – теперь само это слово ничего для него не значило, и она сможет удерживать его долго, до тех пор, пока ее личность главенствует над универсалиями ее тела.

– Врежь ему, чтобы скрючился!

– Йааах!

– Во, в самое то место попал!

– Давай, Далшмит, сучий сын!

– Йа-йа!

– ИИИ-ЙЕХ-ЙАХ!

Томми отвернулся.