— Не знаю. По дороге ничего такого не видел…
Он уходит, а мы остаемся.
— Был кто-нибудь в центре?
Начинается дискуссия.
— Кто хочет сходить, товарищи?
— Вот ты и сходи!
— А такой-то не был?
Переглядываемся, бродим по двору. Ждем вторую фазу.
— Если не в два часа ночи, значит, в четыре, — объясняет один человек другому. — Самые разрушительные удары бывают перед рассветом.
— А я вчера видел вот такую крысу, — вспоминает кто-то, — но про землетрясение и не подумал.
Да, да, крысы перед землетрясением покидают норы. Значит, люди видели крыс!
— Будь наши дети поумнее… — со вздохом говорю я жене.
— На что ты намекаешь? — ощетинивается она.
— Я тоже видел крысу, — объявляет мой второклассник, — но я же не знал, что землетрясения бывают от крыс.
— А в учебнике у тебя не пишется?
— У меня в учебнике ничего не пишется.
— Последнее крупное землетрясение было в сороковом, ровно тридцать семь лет назад…
— . . . .ская ситуация! — восклицает кто-то.
И еще один голос из тьмы:
— Зачем же мы тогда держим всех этих академиков вместо одного ящика с крысами? Землю трясет, как яблоню, и хоть бы кто предупредил!..
Хотя в воздухе еще витает грозный запах бедствия, кое-кто уже находит смелость смеяться. Человек пятьдесят собралось вокруг поседевшего от ужаса мужчины, и все дружно хохочут. Мне кажется, и сам он улыбается. А ведь ни одного седого волоска не было! Побелел как лунь. Он сидел в ванне, когда началось. Народ хохочет. Новый взрыв хохота раздается в тот момент, когда узнаю́т, что это именно он бегал из квартиры и назад с криком: «Я голый! Голый!..»
— Идите спать! — раздается внезапно голос сверху.
Боже мой! Это женщина, и кричит она с восьмого этажа.
Все глаза устремляются к ней. Ее прозвище — Сова. Так зовет ее весь дом. Она старая, одинокая — ни детей, ни мужа. Целыми днями сидит на балконе и лузгает семечки.
— Ничего больше не будет! — кричит она. — Сказали!..
Кто сказал? Когда?
— По радио сказали, — объясняет Сова. — Местная сеть работает. И в центре все в порядке. Вот опять передают. Идите и сами послушайте…
Люди постепенно расходятся. Поднимаются по лестницам. С детьми и без… Кто шутит, кто угрюмо молчит, но, кажется, что было — прошло.
— Ну? — льнет ко мне сосед. — Поднимемся?
Мы живем дверь в дверь. Теперь я его лучше слышу.