— Поехали…
Едет.
Кругом, куда ни глянь, впереди, позади, на оградах и деревьях — транспаранты и призывы: «Сегодня ар, а завтра гектар!», «Как потопаешь, так и полопаешь!», «Красть — грешно!» И портреты, портреты… сидячие, стоячие, лежачие, групповые, парные…
Подъехав к другим воротам, со шляпой наверху, Котруц решает на этот раз не покидать телегу. Он привстает и, с трудом дотянувшись кончиком кнута до шляпы, несколько раз сильно стучит по ней. Ах, какая незадача: под шляпой оказывается ее хозяин. С искаженным от гнева лицом он выглядывает из-за ворот:
— Спятил?!
— Я думал…
— В другой раз не думай… старый дурак! Кати отсюда!
Оскорбленный хозяин снимает шляпу и начинает тщательно разглядывать ее на свет: нет ли дыры? А дед Котруц торопливо уезжает — от греха подальше.
Третья остановка — по требованию: из-за покосившейся ограды деда окликает человек чрезвычайно интеллигентного вида. Он аккуратно, даже щегольски подстрижен, франтовато одет, надушен и держит сигарету по-городскому — не в кулаке, а между средним и указательным пальцами. Дед Котруц недоверчиво натягивает вожжи.
Человек поднимает один палец, и это должно значить, что он готов взять один транспарант. Один.
Дед поднимает два пальца, пытаясь поторговаться.
Нет. Все-таки один. Примерно такой…
Ага, соображает Котруц, этому нужен не транспарант, а портрет, величиной с большую книжку… Старик выбирает, находит что-то подходящее, вертит в руках. Это даже не портрет, а какая-то нравоучительная картинка. На ней изображена мышь, гоняющаяся за кошкой. И кошка улепетывает вовсю. Так… а где же заказчик?
Заказчик исчез.
— Вот напасть, еще и сам разноси…
Дед ворчит, но не очень громко, опасаясь рассердить заказчика, тем более что тот сам его окликнул, без уговоров… Но что делать с остальным грузом?
Котруц за повод подводит конька к воротам, входит во двор. Поднимается на крыльцо, вытирает ноги, заглядывает в комнату.
— Нравится?
— Гмм… а тех нету?
— Каких?
— Тех… с русалками…
— А, я спрошу художника. А эту возьмете?
Заказчик смотрит исподлобья, берет картинку в руки, прикидывает, куда бы ее пристроить. Примеряет к одной стене… нет, не очень… к другой… и здесь нехорошо.
Котруц, избавившись от картинки, уходит очень довольный. А хозяин никак не найдет для нее места. Прикладывает ее к третьей стене, вертится на каблуках посреди комнаты, пробует приложить к печи, даже к трубе, к изголовью кровати и, наконец, наскучив этим бесплодным занятием, выбрасывает картинку в окно… фррр!
Она сбивает с деда шляпу и падает в траву.
Дед Котруц даже не удивляется: он уже привык. Поднимает шляпу и водружает ее на голову. Поднимает картинку, вытирает рукавом и по инерции сам начинает искать ей место во дворе. Видит дыру в ограде… примеряет… в самый раз!
— Вот так! И ограду починил, и живо́пись пристроил! — старик не без оснований гордится собой.
Он забирается в каруцу, садится на поперечную доску, взмахивает кнутом и говорит коньку:
— Поехали…
Но не едет.