— Вторая фаза обычно более сильная… — слышится чей-то голос.
Ага, вторая, значит, более сильная! Чем какая? Чем первая. При первой здание устояло, а при второй?..
Дом кажется мне все более угрожающим, он как будто падает, падает… Лишь теперь люди начинают различать и узнавать друг друга. Говорят все сразу. Наш дом устоял, но, по слухам, в старой части города положение другое.
— Троллейбусы не ходят…
— В центре появилась вода…
— В каком смысле?
— Из почвы выступила…
— На девятом этаже осталась старушка…
— Кто видел сегодня луну?
— А была луна?
— Говорят, перед землетрясением луна исчезает…
— Ох, кто мне скажет, который час?
— Двадцать семь минут одиннадцатого.
— Если первая фаза — семь баллов, то вторая — не меньше десяти!
— Пережить бы эту ночь…
— Поживем — переживем!
Да, да, вторая фаза! Я совсем забыл о второй фазе! А почему она так называется — вторая, вторая? Вторая! Слово-то какое странное!
— Смотрите, поседел! Сегодня поседел! — громко шепчет кто-то, но мои мысли работают в другом направлении: если первая фаза — семь баллов, то вторая… семь плюс два… это сколько?
— Девять баллов было! Девять! — жужжит мне на ухо сосед. — Я к вам хотел постучать… вы не слышали? То есть я не постучал, но хотел…
Жена тихо плачет.
— Что с тобой?! — внезапно вскрикивает она и пытается вырвать соску у меня изо рта.
— Не мешай, — бормочу я сердито. — Девять плюс два… Никак не вспомню, что пишут в учебниках про землетрясения.
— В каких учебниках? О чем ты думаешь?
— Об учебниках думаю!
— В моих учебниках об этом ничего не пишется, — сообщает мой второклассник.
— И в моих тоже… — это четвероклассник.
— И в моих… — подает голос малыш.
— Тебя никто не спрашивает! — я затыкаю ему рот соской. — Оставьте меня в покое! Я хочу вспомнить, что пишут в учебниках про землетрясения. Про землетрясения и как с ними бороться.
Говорю — и вдруг вижу, что старшего сына поблизости нет.
— Где он?! — кричу я на жену.