Подходит к стене, заглядывает в дыру.
Смотрит налево, направо — в комнате все вроде цело.
Но когда он смотрит вперед, то видит в пробитой противоположной стене летящий прямо на него знакомый аэроплан.
Опять фрицы!..
Он спит почти сутки. На следующее утро, проснувшись на лавке в комнате, встречается взглядом с невесткой.
— А… доброе утро. Что так смотришь?
— Голова не болит?
— А почему должна болеть? — он ощупывает голову. — Что это? Повязка? Я ранен?
— Больше не будете цепляться за самолет.
— Я? За самолет?.. И что с самолетом?
— Пушку увели.
— Кто?
— Немцы.
— Какие немцы?.. Да не тяни ты!
— Наши немцы… на аэроплане. Вы, папа, совсем соображать перестали. Лучше послушайте, что теперь я вам скажу… — В ее голосе появляются истерические нотки. — Я больше не могу так! Я жена Андрея, вашего сына! Или забыли?! Обещали защищать! Так защищайте! Берегите! Спасайте!
Падает на землю. Рыдает — и вдруг вскакивает:
— Хватит! Все! Ухожу!
Решительно исчезает в другой комнате и появляется оттуда собранная в дальнюю дорогу: на плече — десаги и т. д.
— Попытаюсь добраться до родного села, до мамы… Там буду ждать… Не обижайтесь, папа. Прощайте.
Уходит Мария.
Старик долго смотрит ей вслед через окно.
Потом берет с завалинки топор и начинает рубить обгорелую акацию у ограды.
Это немалый труд — свалить дерево. Затем старик обтесывает ствол, и это тоже тяжелая работа.
Через несколько часов во дворе стоят два крепких кола, вкопанных в землю на расстоянии трех шагов друг от друга. Старик становится между ними, что-то прикидывает в уме и, наконец, приказывает:
— Молоток!
Сноха — она только что вернулась и еще стоит застенчиво у ворот с десагами на плече — тут же бросается в дом.
Быстро переодевается, хватает молоток.
Протягивает старику.
А старик уже требует:
— Долото!