— А кто он такой?
— Как же… известный!
— Грета, я так давно не была в театре, что…
— Годжу ты должна знать: в твоем последнем спектакле он играл милиционера — вбегал, отдавал честь, выкручивал тому подлецу руки и уводил его… Вспомнила?
— Но он только милиционеров и играл. И еще барабанщиков.
— И тем не менее, поверь, талантливый парень. Просто при этом директоре ему ходу не было.
— И что?
— О чем ты?
— Ты начала про Годжу…
— Ах да! Так вот, сегодня он показал себя настоящим героем.
— Дал ему по морде?
— Директору — по морде?
— Вообще убить надо было!
— Да ну, это уж слишком… и потом, не думаю, что такой стиль…
— Так что же он совершил, ваш герой?
— Понимаешь, Стема, мы все хихикали по углам и гримерным, но только один посмел войти к директору и швырнуть ему газету.
— Годжа?
— Он. Мы сидим обсуждаем обстановку, вдруг прибегает костюмерша: «Годжа у директора!» Мы окаменели: ах, подлец, сочувствие полез выражать! Разозлились ужасно, собрались у двери кабинета, чтобы, когда он выйдет, высказать ему общее фэ. Стоим ждем… И что же слышим? «Вон!»
— Это директор ему?!
— В том-то и дело, что нет. Он — директору.
— В каком смысле?
— Ты слушай… Дверь распахивается, и мы видим Годжу, который показывает директору на выход, а тот сидит в кресле совершенно уничтоженный. «Вон! — повторяет Годжа и хладнокровно добавляет: — Кресло можете взять с собой, мы вам его дарим!» Представляешь? Мы его качать хотели, но он очень тяжелый…
— Да, Грета, новости потрясающие, и я не успокоюсь, пока не расскажу все Диму. Он будет на седьмом небе от радости. Дим! Дим!.. Ага, пришел наконец! Слушай…
— Дим, ты спишь?
— Нет. А ты?
— Можно я тебе что-то скажу?
— У меня из головы не идет история с директором.
— Здорово, а? Люди столько лет страдали из-за одного болвана, а кто его свалил? Первый друг.
— Боюсь, дело еще не кончено.
— Да ведь в газете написано!.. Воображаю, как они сейчас суетятся в министерстве культуры. Могу спорить, что и сам министр не спит.