— Тогда сама и извиняйся перед человеком — зря остановили.
— Вот еще барин! Не буду я перед ним извиняться… Простите нас, пожалуйста, мы раздумали, не сердитесь… Все, дорогой, но в следующий раз сам вступай в переговоры: я как-никак дама.
— Я вижу, ты опять нервничаешь из-за своего бзика.
— Неважно. Не обращай внимания.
— Мне кажется, из кино ты вышла еще более раздраженной. Я надеялся тебя развлечь, а ты…
— У тебя уже не бурчит в животе?
— Ты меня довела до того, что я забыл о голоде.
— Я — тебя?!
— Стема, опомнись! Каким тоном ты разговариваешь со мной? Да еще на улице…
— Ах, прости… у меня жуткая мигрень. Два часа думала об этом здании.
— А я повторяю: забудь, нет никакого здания, а если и будет, то к нам оно не имеет никакого отношения.
— Правда… но я пытаюсь догадаться — это жилой дом или общежитие?
— Боже, чем ты забиваешь голову!
— А разве не интересно? Одно дело — обычный жилой дом, другое — общежитие для рабочих или студентов. Для студентов даже лучше. Они тоже шумят, зато пьяных меньше. А ты как считаешь?
— Стема, я хочу домой.
— Опять голоден?
— Да… нет.
— Вроде неплохо поел. И, кстати, мою половину омлета.
— Сейчас бы я стрескал и крокодила.
— Не будь вульгарным.
— Я сказал тебе: я голоден.
— Главное, меня не ешь… Чего мы ждем?
— Автобуса… Да вот он! Давай лезть первыми, не люблю стоять в тесноте… Проходи, садись… Товарищи, тут женщины среди нас… Благодарствую… Стема, иди сюда, здесь лучше! Посиди со мной!
— Ты так кричишь…
— Опять не слава богу! Что тебе не нравится?
— Ты забываешь, что мы не дети… Нынешние молодые только того и ждут — посмеяться над стариками. Видишь, полный салон молодежи.
— Ну и пусть!
— Умоляю, тише!
— Да я и так тихо… не забудь, мой голос поставлен для театра.
— Вот именно. В театре мы говорили громко, чтобы нас слышала галерка. А в жизни — какой смысл орать?.. пардон.