— Думаешь?
— Больше чем уверена: с газетой шутки плохи.
— Молодец Годжа… Я лично никогда бы не осмелился…
— Почему? С тех пор как мы вышли на пенсию, можно себе позволить говорить правду кому угодно.
— Стараюсь уснуть — и не могу…
— Я тоже. Теперь директор насидится в приемных, так ему и надо… А вот это здание…
— Какое?
— Уже забыл? А я даже с Гретой о нем поговорила. Ты ушел в магазин, а я — шасть к телефону… И знаешь, она среагировала так же, как ты. А чего от нее ждать: она никогда не могла выучить ни одну роль и слушать собеседника тоже не научилась.
— А ты, собственно, на что рассчитывала?
— Ни на что. Но ты пойми: ей — одно, а она — другое… Ты сердишься, что я тебя разбудила?
— Я не спал, и я не сержусь. Просто мне не нравится, что ты зациклилась на этом идиотском здании.
— Все, больше ни слова.
— Не обижайся.
— Я же сказала: все.
— Ну вот, теперь я точно не смогу уснуть.
— А я сплю.
— Я бы тоже хотел, но вижу, ты все думаешь, думаешь… Боюсь, мне придется встать и заняться своими переплетами.
— А виновата буду я.
— Я этого не говорю, но больше не усну.
— А говорил, что не спал…
— Да, с одной стороны, я не спал, но с другой — голова не была забита твоими, прости, выдумками.
— Что ж, если это выдумки, то прощения прошу я. Пожалуйста, иди переплетай свои книги. Я давно поняла, что какие-то потрепанные брошюрки для тебя важнее родной жены. Не пойму только, чего ты так заводишься? Я женщина, я любопытна. Заметила что-то, обратила твое внимание… А ты из мухи слона делаешь.
— Я? Я делаю из мухи слона?!
— Неужели трудно проявить хоть видимость сочувствия? Я увидела этих людей с инструментами, увидела, как они забивают колышек… мне интересно, что будет дальше.
— Ты же сама сказала, что будет стройка.
— Вот именно.
— Отчего же ты не находишь себе места?
— Хочу знать, что́ именно они будут строить.
— Дом — устраивает тебя? И, хоть убей, не понимаю, зачем по этому поводу надо звонить Грете.
— Чего ты злишься? Я что — убила кого-нибудь?