— Я ничуточки не злюсь. Наоборот, рад, что и Грета не приняла твоих фантазий всерьез.
— Иди, иди переплетай свои книги.
— Ты не видела мою иглу с обломанным кончиком?
— Не видела.
— Снова дуешься?
— Я не видела твоей иглы.
— Она была в той книге…
— Наверно, упала на ковер. Теперь обязательно вонзится мне в ногу.
— Я вытряхну ковер.
— Только, будь любезен, не сейчас: я хочу спать, и вообще все отдыхают. Нормальные люди…
— Ты на что намекаешь?
— Ух, ощетинился… Я и не знала, что ты такой…
— Какой?
— Ну, как ежик… в конце концов, не я же тебя разбудила. И я спросила разрешения поговорить с тобой, а ты ответил, что не спишь, сам начал про директора… А я еще не решалась тебя разбудить…
— Чтобы поболтать про Грету?
— Я спросила, не спишь ли ты, только когда почувствовала, что ты не спишь… И пожалуйста, не зажигай здесь свет и в соседней комнате тоже. Если тебе приспичило среди ночи переплетать книги, иди на кухню.
— Ты же знаешь, я не терплю рваных книг.
— А зачем ты тогда позволял каждому обалдую из театра рыться в твоей библиотеке?
— Книги пишут для того, чтобы их читали.
— Не спорю. Но заметь: ни одна из потрепанных книг не связана с театром — все это романчики, в основном детективы.
— Что же ты хочешь сказать?
— То, что сказала. Если б они еще интересовались драматургией, мемуарами актеров, это было бы простительно.
— Фагур, по-твоему, тоже читал детективы?
— Фагур — нет. Фагур — актер универсальный, от бога, и он не позволяет себе отвлекаться на пустяки. И у него своя библиотека отличная… Слушай, ты уже встал… Не сваришь ли кофе?
— Не сварю.
— Благодарю, мосье, вы настоящий рыцарь.
— Не сварю, и могу сказать — почему.
— Почему же?
— Ты совсем не сможешь спать.
— Я и так из-за тебя не сплю… чашечка кофе меня успокоит.