Скридонаш кивает трижды.
В воздух взвивается петля — это Маргиола улучила наконец подходящий момент. Веревка охватывает плечи Филимона.
— Не хочу! — плачет паренек. — Не хочу жениться!
Маргиола не обращает внимания на его крики, тянет на аркане к себе:
— Филимон, Филимончик, не бойся…
Веревка натянута — вот-вот лопнет.
— Не хочу, не хочу!
— Не бойся, — уговаривает Маргиола. — Все будет хорошо и совсем не больно…
Рраз! Кирикэ перерезает веревку.
Филимон падает, тут же вскакивает и удирает, удирает без оглядки.
— Что ты наделал? — кричит Илие. — Ведь нас уже пригласили!
— Нет, — Кирикэ складывает нож. — Не хочу я играть на такой свадьбе. Не хочу…
Друзья уныло бредут по дороге.
— Послушай, — говорит вдруг Илие, — а почему это Фрэсына дома сидит? Почему она не в поле?
— Может, заболела?
— Ну да, как же… на ней пахать можно. Вон… в погреб с кувшином полезла. Давай-ка споем ей…
— А что! — Кирикэ азартно стучит в барабан. — Давай! — И, лукаво поглядев в глаза Илие, добавляет: — Авось и нас за это от работы освободят…
Музыканты подходят к воротам Фрэсыны. Она, здоровенная бабища, сидит на завалинке и лузгает семечки.
Кирикэ запевает:
— Бесстыдники! Председателю на вас пожалуюсь! — вскакивает Фрэсына.
— Ах вот ты как заговорила! — отзывается Илие. — Получай!
— Боже мой, что делается! — Фрэсына убегает за дом, а через минуту с тяпкой на плечо уже мчится в поле.
— Здорово получается, — Кирикэ доволен. — Пошли дальше, хоть к Михалаке. Он тоже всегда дома сидит.
— Сегодня вроде поплелся на работу…
— А давай проверим! Вот, кстати, и Каталина бежит!..
Все трое — у ворот Михалаке.
Кирикэ и Илие играют, а Каталина поет:
Кирикэ подхватывает невпопад:
Двери и окна дома остаются закрытыми.
— Никого, — говорит Илие.