«Птицы небесные тоже должны служить народу!»
Лесная поляна.
На ней расположились в позе охотников с картины художника Перова два гражданина с блокнотом и магнитофоном. Они записывают звуки, издаваемые местной орнитофауной, а по-простому — птичками.
Из кустов доносится настоящий птичий хор.
— Не понимаю, откуда здесь в лесу жаворонки?.. — задумчиво говорит один из граждан, делая пометки в блокноте.
— Расплодились! — равнодушно отвечает другой, которому, видно, давно осточертели все птички на свете.
— Пиши, пиши… Слышишь, перепелка!
— Нехай перепелка.
— А вот кукушка!
— Годы считает.
— Знаешь, если судить по кукушкам, я долго не протяну, — говорит гражданин с блокнотом. — Больше десяти раз никогда не насчитывал.
Илие в гуще кустов подталкивает Кирикэ локтем: слыхал? Тот кивает: дескать, понял. И кукует, кукует, кукует бесконечно:
— Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!..
Перебегая от дерева к дереву, наши музыканты старательно изображают всевозможных птиц.
А гражданин с блокнотом, очень довольный, выключает магнитофон.
— Достаточно! Половину бы прожить!.. Ну что же, в этом хозяйстве дело охраны природы поставлено на широкую ногу. Смотри: жаворонков — триста пять, перепелок — сто семьдесят два, соловьев — двести четыре, ворон — несчетно, воробьев — как в Китае, а дятлов, правда, только шесть…
— Нехай…
Илие за кустами стучит смычком по скрипке.
— Седьмой!.. — новая галочка в блокноте.
— А-апчхи! — Кирикэ нечаянно чихнул.
— А это что за птица? — переглядываются ученые товарищи.
— Нет, — говорит в кустах Илие, — я хочу петь, а не куковать, играть, а не чирикать…
— Так ведь обнадежил председатель…
— Как?
— А так. Покончите, говорит, с орнитологами, будете играть кистями по заборам…
То одна, то другая кисть поочередно ныряет в ведро с известью, подвешенное к борту телеги, которая медленно движется вдоль сельской улицы.
Идет побелка заборов, деревьев, столбов.
Илие макает кисть в ведро, бежит к забору, попутно белит дерево. Но телега движется, приходится догонять ее, чтобы снова набрать извести. Обратно бежать — далеко, поэтому он мажет то, что поближе. Таким образом, его сторона улицы становится похожей на полосатую зебру.
По-другому обстоят дела у хитроумного Кирикэ. Он привязал кисть к концу длинной жерди и, сидя на борту телеги, мажет все подряд. Рационализация! Эффективность! Вот только макать неудобно…
— Фью-фью-фью! — дразнит их кто-то из-за ограды. — Привет райским птичкам!