Средний качает головой, уходит. И тут же кубарем скатывается со ступенек крыльца младший.
Его «обрабатывают» все три музыканта.
— Тащите в дом!
Хозяин и три его сына смотрят в окно.
Музыканты вносят в ворота мешок.
— Развязывайте поскорее! — волнуется младший.
Илие торопливо, ломая ногти, развязывает узел.
В мешке — мужик! Встрепанный, сонный, явно с похмелья.
Общее изумление. Больше всех поражен сам Илие.
— Братцы! — оправдывается он. — Клянусь!.. Вот этими руками тащил ее на горбу!
Кирикэ усмехается:
— Ты ее прямо домой отнес или к своей Штефане?
— Не понимаю, про кого ты говоришь, — теряется Илие.
— Про ту, у кого ты слушаешь последние известия.
— Ну… к ней.
— Все понятно. Не тот мешок взял…
Первым из дома вылетает мешок. За ним — поочередно — наши музыканты.
Похищенный идет, как говорится, своими ногами да еще и напевает что-то.
— Добрый день, дядя Илие! — мимо потрясенных музыкантов проходит Ионица с граблями на плече. И, ах, до чего же хороша!
Музыканты молча провожают ее глазами. Аристел, словно приняв трудное решение, подходит к рации:
— Алло! Лисандру!.. Почему задание не даете? Что нам делать сегодня?
«А до сих пор что делали?» — отзывается рация.
— Углы спрямляли…
«Вот и дальше спрямляйте!»
Пшеничное поле. Раздевшись до пояса, Аристел и Кирикэ с косами в руках «спрямляют углы». Илие возится у рации.
— Алло! Алло! — И вдруг кричит косарям: — Есть! Есть! — И снова склоняется над рацией: — Получили фотографию? Какую фотографию? Алло!..
— Нашу, нашу! — Аристел и Кирикэ что есть мочи бегут к телеге.
— Какую еще нашу? — не понимает Илие.
— Григ разослал по селам фотографию нашего оркестра!
— Ах, вот оно что!.. Алло, алло! Так это мы! Кто говорит? Откуда? Алло!..