— Давай-давай! — подбадривает Кирикэ.
— Да я про лодырей больше не знаю…
— Пой что знаешь!
это Каталина.
Одно из окон внезапно распахивается, и оттуда вываливаются полуодетые мужчина и женщина. Прикрывая лица, убегают.
— Вы поняли? — радуется Илие. — Вот мы и при деле! Теперь каждый день играть будем. Прямо с утра начинать надо, председатель только спасибо скажет. Жалко, Аристел уехал — то-то бы повеселились… Ой, неужели Фрэсына таки нажаловалась?
Скрип-скрип-скрип! К музыкантам приближается участковый милиционер, а за ним…
— Филя… — просительно произносит Кирикэ.
— Я вам не Филя.
— А кто же?
— Товарищ лейтенант… младший.
— Товарищ лейтенант Филя! От нас же никакого вреда, кроме пользы! Председатель сам сказал: играйте на здоровье ваш фольклор, только без матюгов. Вот мы и выкуриваем лодырей в поле…
— Все?
— Все…
— А вот товарищ считает, что вы нарушаете.
— Да, они нарушают! — капризно выкрикивает дирижер большого оркестра. — Срывают мои репетиции, срывают подготовку к фестивалю! День, ночь — только их и слышно!
Все эти обвинения дирижер выкрикивает издали, боясь приблизиться. Поэтому милиционер вкратце переводит:
— Вот так-то.
— Да, но ведь мы тоже музыканты… народные!
— Да? — Милиционер поворачивается к дирижеру: — Они говорят, что они народные.
— Неправда! Народ их не хочет!
— Народ вас не хочет, — как эхо, повторяет милиционер.
— А мой оркестр защищает честь села! — давит дирижер.
— Честь села… да! — повторяет милиционер и поднимает руку к козырьку.
Нашим героям остается только апеллировать к высшей власти. Они включают рацию и взывают наперебой:
— Товарищ председатель!
— Товарищ председатель!
Помехи… помехи…
— Товарищ председатель! Мы же не птицы небесные!
Опять помехи… потом — неожиданно внятный голос: