Друзья чуть не плачут, поняв дедову проделку.
— Это конец, — бросает Аристел. — Конец…
И уходит.
Жена Аристела в слезах, дети зареваны.
У ворот — Кирикэ и Илие.
Аристел готов отправиться в дальний путь. На нем фуфайка, за спиной — вещмешок.
— Опомнись, Аристел, — умоляет Кирикэ, — ты же у нас старший, как мы без тебя?
— Трубач нас бросил, — вздыхает Илие, — Каталина, можно сказать, тоже… Не уезжай!
— Нет, братцы, — решительно говорит Аристел. — Если уж колхозный сторож над нами смеется, это конец. Прошло наше время.
— И куда ж ты теперь?
— На лесоповал поеду, в Сибирь. Годика три повкалываю — забуду про музыку…
Скрипят тормоза, останавливается у ворот грузовик.
— Залезай, опоздаем к поезду! — кричит из кузова толстяк Грэкилэ. Он тоже снаряжен по-дорожному.
— Это он тебя сбил с пути, — говорит Кирикэ Аристелу. — Он во всем виноват, отступник!
— Никто не виноват, — отрицательно качает головой Аристел. — Время такое… Давайте лучше прощаться.
Жалобно заиграла скрипка Илие. Ударил барабан Кирикэ.
Аристел в кузове машины вскинул к небу тромбон. Удаляется машина.
Но звучит еще над селом старинный «хангул» — мелодия, неразрывно связанная в сознании друзей со старой фотографией.
Наконец и она смолкла.
— Ну, теперь куда? — Кирикэ печально смотрит в глаза Илие.
Тот не отвечает.
Большой оркестр перед Домом культуры играет туш…
Посреди дороги возится со своим мотороллером Филимон.
С двух сторон, прячась за деревьями, подкрадываются к нему с веревками Скридонаш и Маргиола.
Филимон, чуя опасность, озирается по сторонам.
— Вы что тут делаете? — негромко спрашивает Илие Скридонаша.
— Тсс…
— Ага, — соображает Кирикэ. — Все ясно. Хочешь, мы его сцапаем?
Скридонаш кивает.
— Но с условием… мы будем играть на свадьбе.