— Замолчи, убью! — накидывается на него Игнат. — Если собьешь меня — все!
— Давай, — говорит Аристел, — пишу.
Григ выводит совершенно невероятный пассаж.
— Забыл, — просто говорит Игнат. — Опять забыл. Вот из-за него… — он показывает на Грига и начинает засучивать рукава.
Аристел невесело усмехается.
Григ, чувствуя, что дело может кончиться для него плохо, осторожно кладет тромбон на крыльцо и отступает во тьму.
Игнат молча устремляется за ним.
Аристел снова один.
— Пойдешь ты сегодня спать или нет? — это жена.
Аристел молчит, и только ему одному слышна сейчас трепетная мелодия «хангула».
И снова раннее утро.
— Раз-два… — на площади перед Домом культуры дирижер стучит палочкой по пюпитру.
Двадцать два музыканта, все как на подбор молодые, красивые, в ярких костюмах, поднесли к губам трубы, тромбоны, флейты.
— …три! — скомандовал дирижер.
Через площадь шествуют в колонне по одному двенадцать девочек — сестер-погодков. Все они празднично одеты, с бантами на головах и в красивых туфельках (право, я не знаю, как описать нарядно одетую девочку, а здесь их целая дюжина). У каждой в руках — по блюду, а на каждом блюде — жареная рыбешка, от крошечного пескаря до огромного карпа. Медленно, как в сказке, движется этот необыкновенный кортеж.
Сопровождают его Каталина с волынкой и маленький барабанщик Кирикэ с большим фингалом под глазом.
Бум! бум! бум!
Пулей вылетает из своих ворот Аристел с тромбоном, пристраивается к друзьям.
Играют…
Дирижер большого оркестра «впадает в пассию»:
— Все! Не дают работать! Провален фестиваль!.. Дед Лисандру! Дед Лисандру! Да где ж его черти носят!..
А девочки уже возвращаются назад, только теперь вместо рыбок на блюде у каждой — цветок!
Позади идут счастливые отец и мать. Отец несет новорожденную — тринадцатую дочку. Следом за ними — наши музыканты, в тем числе и Илие. Он опять опоздал: слушал, видать, последние известия — и заслушался!..
Вид у музыкантов счастливый — им, кажется, наконец повезло. Они играют! Играют!
Кирикэ, изнывая от блаженства, подбегает к рации:
— Алло! Лисандру! Передай председателю, что мы играем. Человек родился! Праздник! Неделю будем играть! Нас наняли!..
— Постой, Кирикэ, — мягко останавливает его счастливый отец. — Постой… мы ведь только из роддома. И… вы уж не взыщите, ребята, но это праздник особый — для узкого семейного круга…
— Что значит — для узкого круга? — Кирикэ берет «француза» за галстук. — Это тебя в Париже так научили — без музыки радоваться?!
Кто знает, чем бы закончился этот разговор, если бы в ход нашего правдивого повествования не вмешалось новое лицо. Это Аурел Сфынту, лучший местный бегун на длинные дистанции.
— Дядя Аристел! Дядя Аристел! Выручайте!