Дав нам время налюбоваться на Волгу, Паоло дал сигнал к спуску.
Мало-помалу, мы спустились вниз и вышли, наконец, из корзины. Следующая очередь подошла к шару.
— Нон, нон, — отрицательно закачал толовой итальянец. — Погодить, погодить. Мне надо подняться один. Бал-лон не совсем карашо… надо смотреть сам.
С этими словами он влез в корзину и приказал поднимать себя одного, все время посматривая на шар.
Как только шар поднялся на высоту трех четвертей длины каната, он дал знак остановить подъем и по данному сигналу шар посредством боковой оттяжки стал передвигаться влево.
Вдруг Холмс судорожно сжал мое плечо.
Обернувшись, я взглянул на него.
Он стоял словно в столбняке, вперясь в одну точку.
— Что такое? что случилось? — в один голос спросили мы тревожно.
— Он, он! — прошептал Холмс, указывая на крышу одноэтажного дома, стоявшего на краю площади.
— Кто «он»? Что за «он»? — встревожились мы еще более.
— Черный ворон! — прошептал Холмс.
Взглянув по указанному направлению, мы действительно увидели на крыше ворона.
Из-за этой крыши выглядывал второй этаж тюрьмы, обращенной к нам той самой стеной, в которой было окно Карцева.
Как-то невольно это бросилось мне в глаза.
— Ну да, ну да… и он смотрит, — шептал между тем Холмс. — Карцев, Карцев, это он.
Взглянув в окно, мы действительно различили за решеткой физиономию Карцева. И, в ту же секунду, случилось нечто совершенно неожиданное. Из корзины воздушного шара, который, управляемый оттяжками и главным воротом, находился теперь над самым зданием тюрьмы, вдруг длинными змеями упало вниз несколько веревок. Одновременно с этим ворон на крыше отчаянно закаркал и физиономия Карцева исчезла за решеткой.
— Все пропало, все пропало! — неистово крикнул Холмс, срываясь с места и пускаясь со всех ног бежать по площади.
Не будучи в состоянии что-либо понять, мы со всех ног кинулись за ним, инстинктивно чуя что-то неладное.
Только на бегу я сообразил, что Холмс несется к тюрьме.
— Побег, побег! — крикнул он, подскакивая к воротам.
Смотритель, бывший во дворе, побледнел.
Впятером, словно сумасшедшие, мы вбежали во второй этаж.
Тут уже шла тревога.
— Он в печке! — кричал часовой.
Камера Карцева была отворена и в ней толпились солдаты.
Довольно большое отверстие зияло в кафельной печи.
Не говоря ни слова, Холмс бросился в него, успев крикнуть:
— Караул на крышу!
В темном отверстии Холмс скоро исчез.