— Непременно подымусь завтра на шаре, — весело сказал Холмс по дороге. — Любопытно посмотреть этот город и Волгу с высоты птичьего полета.
— Я подымусь тоже, — ответил я.
На следующий день Холмс встал раньше меня и пришел домой часам к двенадцати.
Он был в тюрьме, наблюдал и за окном Карцева, но ничего особенного не заметил.
Как он и ожидал, черный ворон больше не прилетал, и поэтому Холмсу не пришлось сделать ни одного выстрела из захваченного с собою монтекристо.
Однако, вид его был невеселый.
На мой вопрос, отчего он такой скучный, он задумчиво ответил:
— Право, не знаю сам, но… у меня есть какое-то странное предчувствие. Вероятно, сегодня случится что-нибудь особенное.
Заметив невольно мелькнувшую на моем лице улыбку, он произнес:
— Я знаю, вы не верите в предчувствия, но, как это ни странно, я верю в них и редко ошибаюсь. Попомните, дорогой Ватсон, мои слова, и дай Бог, чтобы вам можно было сегодня вечером упрекнуть меня в излишней мнительности.
Перед завтраком к нам зашли начальник сыскного отделения Шестов и следователь.
Мы позавтракали вместе и компанией направились на площадь, где сегодня должны были совершаться подъемы шара на привязи.
Желающих подняться, несмотря на высокую плату в три рубля с персоны, набралось порядочно и нам пришлось довольно долго ожидать очереди.
Не считая себя, Паоло брал в корзину по три человека и шар, прикрепленный металлическим канатом, намотанным на крепкий ворот, подымался по мере того, как раскручивался канат.
Ветер был южный и шар сильно относило к северу, благодаря чему он все время стоял над Волгой.
Это пугало публику.
Но Паоло, который, по-видимому, вовсе не хотел из- за ветра лишаться барышей, придумал оттяжку.
Эта оттяжка состояла в том, что от половины высоты проволочного каната вели две веревки: одна в восточную часть города, другая в западную.
Таким образом, если ослаблялась западная веревка и натягивалась восточная, весь шар перемещался к востоку и слегка подавался назад.
И наоборот.
Одним словом, благодаря этим оттяжным веревкам, шар можно было по желанию перемещать с места на место и ставить его приблизительно над тем местом города, над которым хотел того Люччини, дававший солдатам сигналы посредством белого и красного флагов, лишь бы это место находилось к северу от главного ворота.
Наконец, дошла и наша очередь.
Оставив внизу следователя, мы все трое поднялись довольно высоко над землей.
— Вы, вероятно, совершаете и дальние полеты? — спросил Холмс итальянца, разглядывая свертки веревок и закрытые ящики, которыми было сплошь уложено дно корзины.
— О, да! — хвастливо ответил Паоло. — Я скоро улечу отсюда.
— Куда же? — полюбопытствовал Холмс.
— На Сибирь, если ветер позволит, — ответил Люччини.
— А вот и тюрьма! — произнес Холмс, указывая сверху на крышу большого двухэтажного здания.
Шар стоял неподвижно, в немного наклонном по отношению к корзине положении.
Тюрьма была действительно под нами и канат, соединяющий шар с воротом, проходил лишь дома на два правее здания тюрьмы.