Основной массив рассказов, судя по всему, написан Никитиным-I. Это автор, вдохновленный каноническим Шерлоком Холмсом и серьезно вознамерившийся создать его российский эквивалент. Во всех его пастишах сквозит глубокое уважение к оригиналу: сознавая свою ограниченность как стилизатора, Никитин-I тщательно старается воспроизвести некий дух и, безусловно, структуру рассказов Конан Дойля, выстраивает систему внутренних связей и отсылок не только к прототипу (такова серия рассказов о противостоянии Шерлока Холмса и «русского Мориарти» Бориса Николаевича Карцева), но и к другим иконическим произведениям детективного жанра (в «Страшном душителе», к примеру, сквозят мотивы «Убийства на улице Морг» Э. По). Можно отметить у Никитина-I и отчетливые либеральные нотки: так, он не упускает случая основательно «пройтись» по черносотенным мракобесам из «Союза русского народа» или раскритиковать вековечное бездарнохищническое отношение российских властей к природным богатствам страны. Некоторые его язвительные пассажи об армии полицейских и тайных агентов, поглощенных борьбой с инакомыслием, звучат удивительно актуально и словно написаны о современной России:
— До свидания, Англия! — воскликнул я. — Мы отправляемся в страну снега и медведей!
Холмс улыбнулся.
— Было бы вернее, дорогой Ватсон, если бы вы сказали: в страну чрезвычайных охран. Россия — одна из самых курьезных стран: когда у нее кончается война, она заводит чрезвычайные охраны, по положениям о которых полиция и войска, приведенные на военное положение, начинают защищаться и защищать…
Шерлок Холмс запнулся, но, встретив мой вопросительный взгляд, неуверенно пояснил:
— Вероятно, от граждан и граждан от… кажется, тоже от граждан. Впрочем, наши стратеги еще не вполне выяснили этот метод.
Что касается Никитина-II, то это автор совсем иного плана, рыночник и во многом халтурщик, ориентирующийся не на Конан Дойля, а на переводные «выпуски» о Холмсе и прочих сыщиках. «Никитина-I» мало беспокоят соображения внутреннего единства и связности цикла, стилистической однородности, структуры повествования и даже сам образ Шерлока Холмса. Подмени в его рассказах Холмса, допустим, Натом Пинкертоном — и разницы не будет никакой.
Любопытно, что в рассказах «Никитина-II» наблюдаются некоторые поверхностные черты сходства с произведениями плодовитого низового беллетриста и одного из зачинателей русской шерлокианы, П. Орловца (П. П. Дудорова, 1872 — после 1929). Например, зловещий каторжник- убийца Муха в рассказе Орловца «Сокровище тайги» для отпугивания нежданных визитеров от своего таежного убежища применяет фосфоресцирующий скелет. Помимо общего для многих «выпусков» рубленого стиля, обращает на себя внимание и лексика. У Никитина-II в рассказе «Убийцы» Холмс говорит: «Удивительно просто в России исчезают живые люди»; ниже следует фраза Уотсона: «…поговорив еще несколько минут об исчезновениях живых людей.». У Орловца-Дудорова это примечательное словосочетание дважды встречается в маркированной позиции, то есть в заглавиях: «Похититель живых людей» (первый рассказ из цикла о сыщике Карле Фрейберге) и «Охотники на живых людей» (один из рассказов о похождениях Шерлока Холмса в Сибири). В кругах почитателей великого детектива бытует даже мнение, что Орловец и был таинственным Никитиным[122]. Впрочем, сходство, как уже сказано, поверхностное, детективные произведения Орловец публиковал под собственным литературным именем, и для него рассказы «Никитина-II», пожалуй, недостаточно проработаны. Вероятней другое: Орловец, чьи «выпуски» о Фрейберге, согласно издательским анонсам, начали выходить у того же московского книгоиздателя М. В. Клюкина несколько позже никитинских сочинений, просто перенес в свои вещи понравившиеся элементы из рассказов более близкого ему по стилю и духу «Никитина-II».
Прелюбопытнейшим, к слову, персонажем был упомянутый выше Максим Васильевич Клюкин. Прошел путь от «мальчика» в книжных лавках до владельца крупного московского книжного магазина на Моховой, вместе с А. С. Сувориным, И. Д. Сытиным и другими издателями создал в 1907 г. Товарищество торговли произведениями печати на станциях железных дорог «Контрагентство печати», одну из первых в России книготорговых сетей. Публиковал, из интересующих нас произведений, А. Конан Дойля, М. Леблана, издавал «выпуски»… И сам, что интересно, выступал в печати под псевдонимом «М. Васильев» как автор рассказов и сказок для детей. Персонажем же он был в самом буквальном смысле — Клюкин, «худощавый шатен средних лет», является (наряду со своим партнером-издателем Д. П. Ефимовым) одним из главных действующих лиц рассказа Никитина «Неуловимая шайка»; в эпизодах мелькают и другие видные книгоиздатели. В рассказе не обошлось без простодушной рекламы («Фирма Клюкина, да и его магазин, как по числу собственных изданий, так и по количеству и разнообразию имеющегося у него товара, считается одной из крупных в Москве»), но вообще-то речь в нем о хищениях книжной продукции из типографий и складов книжных магазинов. Описаны эти махинации подробно и с полным знанием дела; вполне вероятно, что списаны с натуры и торговцы крадеными книгами.
Мог ли появиться подобный рассказ без непосредственного одобрения и участия Максима Васильевича Клюкина? Никоим образом. Не исключено, что Клюкин, по тем или иным коммерческим соображениям, напрямую заказал автору рассказ с «книготорговым» сюжетом — в никитинском цикле он стоит особняком. Мы не беремся утверждать, что Клюкин (беллетристике, напомним, не чуждый) лично приложил к нему руку. Но несомненно, что он тщательно просматривал и, возможно, правил текст.
Итак, перед нами издатель-беллетрист с завидной деловой хваткой и тесно связанный с ним автор. Отношения доверительные: не то издатель заказывает автору рассказ на деликатную «книготорговую» тему, не то сам автор предлагает издателю рассказ, где выводит его самого. А тем временем книжки о сыщиках печатаются многотысячными тиражами, идея «русского Холмса» витает в воздухе — отчего бы не запустить детективный сериал? Неизвестно только, от кого из них, автора или редактора, исходила инициатива…
Загадка «П. Никитина» окончательно проясняется.
Теперь уже понятно, почему он, за исключением рассказов о Шерлоке Холмсе, не оставил никакого следа в литературе, отчего о нем нет никаких биографических сведений или упоминаний в справочниках и энциклопедиях. Иначе и быть не могло, ведь «П. Никитин» — всего лишь, как сказали бы сейчас, «издательский проект». Как видим, в детективном жанре за истекшие сто с лишним лет ничего не изменилось: и сегодня российский книжный рынок захлестывает поток серийной продукции, созданной литературными неграми под именами вымышленных или реальных, но давно исписавшихся авторов. Подобно им, век тому под коллективным псевдонимом «П. Никитин» в поте лица трудились несколько литераторов. Главный участник проекта и создатель основного массива рассказов, «Никитин-I», отличался известной качественностью и изобретательностью письма и в целом не допускал откровенной халтуры. Вполне очевидно, что время от времени «Никитин-I» не успевал в требуемом темпе «выдавать на-гора» истории о Шерлоке Холмсе. Но для серийных «выпусков» критически важна была регулярность, и в таких случаях издатель или указанный автор привлекал к делу кого-либо из запасных и менее одаренных игроков («Никитин-II»).
Ставка на «русского Холмса» оказалась не самой удачной: конкуренты не дремали, эффект новизны постепенно стирался, и к тому же читателей, как выяснилось, больше привлекал экзотический заграничный антураж. Тиражи «Никитина» начали падать: первый выпуск, «Таинственный дом», вышел в количестве 15000 экземпляров, последующие печатались 10-тысячными тиражами, а тираж заключительных выпусков серии не превышал 5000. Когда читатель наконец насытился «русским Холмсом», издательское начинание подошло к закономерному концу. С ним оборвалась и шерлокианская карьера двух-трех безвестных сочинителей, публиковавшихся под коллективным псевдонимом «П. Никитин». Жаль только, что история не сохранила для нас их имена.
Баден-Баден июнь, 2014
Никитин П.
Шерлок Холмс в Сибири
Золото «Братского прииска»
I
Этот случай, характеризующий необыкновенную наблюдательность Шерлока Холмса, случился лет за десять до столь несчастной для России русско–японской войны.
Побывав во всех крупных центрах Европейской России, Шерлок Холмс вздумал посетить русские владения в Азии, куда его тянуло с давних пор.
Признаюсь, и для меня Сибирь представлялась донельзя интересной страной.
У нас, в Англии, про нее ходили целые легенды и масса самых необыкновенных рассказов.
Поэтому не удивительно, что, как только Холмс намекнул на свое желание прокатиться по Сибири, я не только с радостью согласился сопровождать его, но и всячески стал торопить его с отъездом, опасаясь, чтобы он не передумал или не занялся новыми делами, которые сыпались на него в России со всех сторон.
Шерлок Холмс прекрасно понимал меня и добродушно посмеивался над моим нетерпением, но все же моя торопливость подействовала на него.
Отказавшись от нескольких выгодных, но малоинтересных дел, за которые его просили взяться, он закупил необходимые для долгого путешествия вещи и стал готовиться к поездке.
И когда, наконец, сибирский поезд прямого сообщения отошел от дебаркадера московского вокзала, я вздохнул радостно, видя, что мое давнее желание наконец сбылось.
Незаметно промелькнула Волга, остались позади степи Уфимской губернии, несколько часов полюбовались мы роскошными видами Урала, и поезд покатил по необъятной Сибири.
Вопреки нашим ожиданиям, мы не встречали нигде по пути ни белых медведей, ни одичалых народов, про которых французские туристы писали, что они пожирают своих соплеменников и даже собственных детей.
Страна была как страна, только страшно безалаберная, очень мало заселенная, покрытая местами непроходимой тайгой, не знавшей границ и уходившей до самого Ледовитого океана.
Но что было удивительней всего, так это то, что крестьяне Сибири казались нам менее забитыми, более богатыми и более самолюбивыми, чем в средней России.
[122] Милостью новорусских дельцов от книгоиздания, надо заметить, Орловец и Никитин давно стали соавторами. Вот уже почти два десятка лет эти любители наживы, передирая друг у друга или из мировой сети один и тот же набор текстов, традиционно и совершенно безосновательно приписывают Орловцу рассказы П. Никитина (причем «Никитина-I») или обозначают его как соавтора, делают Никитина соучастником книги П. Орловца «Похождения Шерлока Холмса в Сибири» (1909) и т. д.