Водворение знаменитого преступника, Бориса Карцева, в Костромскую тюрьму носило торжественный характер.
Как человек интеллигентный, притом бывший помещик, Карцев возбудил к себе всеобщий интерес, а целый ряд крупных, из ряда выходящих, преступлений создал ему ореол своеобразной славы.
Красивый и статный, он возбуждал к себе наибольший интерес среди прекрасного пола.
Поэтому неудивительно, что при водворении его в тюрьму присутствовал почти весь род.
Каждому и каждой хотелось взглянуть на него хоть глазком, когда его подвезут к тюремному двору.
Еще с раннего утра к тюремным воротам стала стекаться многочисленная публика, словно перед тюрьмой в этот день должно было быть дано даровое и интересное представление.
Наконец, около двенадцати часов дня показался давно ожидаемый кортеж.
Бориса Карцева, скованного по рукам и ногам, везли в простой извозчичьей пролетке, окруженной со всех сторон конными полицейскими и жандармами.
Вместе с ним в пролетке также сидело двое городовых.
Преступник держался гордо и вызывающе, насмешливо поглядывая на собравшуюся толпу и кивая по временам головой своим знакомым.
Подъезжая к воротам тюрьмы, он вдруг повернулся к публике и громко, отчетливо крикнул:
— Надеюсь, господа, что через несколько дней мы увидимся!
Это было настолько неожиданно и так эффектно, что несколько дам не выдержали и захлопали в ладоши.
Мы с Шерлоком Холмсом стояли около самых тюремных ворот и, как только они растворились, вошли внутрь двора, куда, следом за нами, ввезли и Карцева.
Он сразу заметил Холмса и, вежливо сняв шляпу, проговорил:
— А, вот этому я рад, что мне приходится еще раз повидаться с вами!..
— Вы знаете, — чистосердечно произнес Холмс, дружески протягивая ему руку, — с таким человеком, как вы, приятно иметь дело, и я серьезно горжусь тем, что вышел победителем из нашей борьбы!
— Ну, говорить о победе еще рановато! — ответил преступник, улыбаясь. — Уж не думаете ли вы, что я долго засижусь здесь, в этих стенах?
— Надеюсь, вы не исчезнете, как дым?
— Кто знает? — пожал плечами Карцев. — Во всяком случае, я от души жалею, что судьба послала мне в лице вас не сотоварища, а врага.
— О, эту же фразу и я сказал бы вам! — воскликнул Холмс.
— Ну-ка, нечего тут разговаривать! — произнес, подходя, смотритель тюрьмы. — Посмотрел бы я, как ты убежишь! Конвойные, ведите его!..
И, обращаясь к своему помощнику, он добавил:
— Камера № 18. Скажите часовому, чтобы почаще заглядывал в глазок и вообще усильте над этим арестантом надзор.
Карцев еще раз кивнул нам головой и исчез за тюремной дверью.
— Пойдемте домой! — произнес Холмс, дотрагиваясь до моей руки.
Мы вышли за ворота и уже собрались нанять извозчика, как вдруг знакомый голос окликнул нас.
Оглянувшись, мы увидели начальника сыскного отделения, торопливо шедшего за нами вместе с полицеймейстером.
— Вы, вероятно, домой? — спросил Шестов (так была фамилия начальника сыскного отделения), обращаясь к Холмсу.
— Да, а что?