Сказки и легенды пушкинских мест: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

№ 19. НЕВЕРНАЯ ЖЕНА

Ну, вот в онном месте жил купец богатый. И он сильно свою хозяйку жалел, мудрей как сам себя, и она ево жалела очень хорошо. Когда, бывало, приде лавки поверилше, она его, бывало, всегда перенимае и за шею захватывае. Во время сделался в городе мятеж. Потребовали с заграницы полк солдат на смирению этово мятежа. И остановился в этово купца полковник, и в тот момент этот полковник захороводил евонную хозяйку.

И сделалось в городе смирно. Потом этот полковник стал умолять, что поедем со мной за границу, эту самую хозяйку. „А как же я, говорит, могу въехать?“ — „Налей самовар, как приде твой муж, ты сиди за столом припечальси“. Налила самовар, сидит за столом припечалилши. Муж приходя: „Что, говорит, супруга, тебе стало“. — „Муж мой дорогой, бросим все, уедем за границу, мне уж надоело тут жить“. — „Дорогая моя, в нас какое тут име́ньё и сколько зданий! Как мы бросим?“ — „Так мы, говорит, что которое продадим, которое в аренду сдадим“.

В тот момент евонная хозяйка умерла. Не дает хоронить эту хозяйку и все лежит на груди на еённой и плаче. Поли́ца в ево отняла и похоронили эту хозяйку. Потом он нанял копчов, землю копать с своего здания, чтобы с своего здания выкопать на еёную могилу по подземелью ход. Ну, вот и он стал ходить все на е́йную грудь ложился и все плакал. Несколько время он так все ходил плакать туда. В прекрасную времю открылось све́тло там. Хто-то голос дал: „Васильев, говорит, неужели вы жалеете настолько свою хозяйку?“ — „Весьма, говорит, жалею“. — „Так что, говорит, хочете чтоб она во живности была? Вот табе, говорит, три листика бумажки. Вот онну бумажку положь на ло́б, другую на грудь, третью на но́ги. Она буде жива“. Он так и сделал.

Положил на ло́б и на грудь, и на но́ги. Встае хозяйка и говорить: „Ах, милый мой Васильев! Как я уснула!“ Прознал этот полковник, что она жива. Приезжае сюда. Собрались оны ехать за границу. Имение которое продали, которое в аренду сдали. Поехали оны, вышли, пошли в проход. Не доходя изморья: „Милый мой муж, я свои часы золотые забыла“. Ну, вот он и говорит: „У нас денег хвате, мы и там купим. Что табе?“ — „Никак я не могу без своих часов. Вернись, дорогой мой, возьми захвати мои часы“. Он вернулся за этым часам. Приносе эты часы — оны уже уехалши.

И вон тут сзади за им. Приехал туда за границу. Потом ево там не признають. Што ему делать? Взял он добровольцем записался в солдаты. Подружился с трем солдатикам. Он этих солдатиков и вуспитывал и напиткам поил. Ну, и потом в прекрасную времё пошли в гостиницу с своим друзьям. И евоная хозяйка стала этому полковнику говорить, што вот я шла панелюй. Говорили, что в нас за границей смирно. На то мест меня солдатик переня́л и растрепал и золотые часы в мя отобрал. В тот момент она подкупила солдатика. Взял этот солдатик эты часы запустил ейному мужу. Скричал полковник: „Как это быть так?“. Послал двух деньшшиков в эту гостиницу — обыскать солдатиков, которые там гуляють.

Деньшшики стали обыскивать, нашли у онно́во солдатика, у еёнова мужа, вытаскивают из-за шлагу эты золотые часы. Вядуть яво к этому полковнику. Этот полковник: „Взять этово солдатика расстрелить! На день табе слобода!“ — этому солдатику. Этот солдатик взял своих дружей, солдатиков. Поил что только им душа жалала. „Братцы, как меня расстреляють, вот вам три листика; как можно, вы постарайтесь меня с могилы выкопайте и положите на лоб и на грудь, и на но́ги эты листики. Взяли ево, расстрелили и похоронили. К могилы приставили стражу. Эты солдатики и думають: „Жалко нам свово товаришша, как буде?“. Один обдумал. Вот так сделаем: „Што бытто мы пьяные. Возьмем чэтверть водки и пойдем клу этой стражи, будем валяться, как бытто пьяные“. Так оны и сделали. Идуть, валяются перемазалши, вблись стражи повалились, и бочонок покатилси. Эта стража схватила этот бочонок, а яны бытто што как вуснули. Потом эта стража и давай это выпивать. Оны в тот момент напи́лись и спать полягли. Оны вскочили, эты солдатики, немедленно эту могилу разрыли. Потом ему взяли положили на лоб листик и на грудь, и на но́ги. Он вустал. „Это, товаришши, благодарю, што вспомнили мою просьбу“. Повел этых солдатиков в гостиную. Угостил этых солдатиков.

Потом эты солдатики разговор с им вядуть. „В нашево, говорит, царя дочь ляжить при смерти. Самые главные дохтора отказалиси: „Мы не можем взлечить“. Потом он и говорить: „Пишите заявлению, я, говорит, взлечу“. Сряду солдатики написали заявлению. Потом принесли государю заявлению. Требуя государь этово Василья. „Ну, могишь ты взлечить?“ — „Могу“. — „Ну вот, што хошь, то и возьми, я ничем не дорожу, токо взлечи“. Он и говорить: „Мне деньги не нужны, у меня денег своих сколько хошь“. Взял эту[й] царскуй дочке положил листик на лоб и на грудь, и на но́ги. Увстала царская дочь, как не́ было ничево.

Она и говорить: „Папа, говорить, как хошь, я за этово солдатика выду замуж“. Он и говорить: „Дочэнька моя, я об этом тебе ничего не могу говорить, — с удовольствием“. Ну вот, вышла за нево замуж. Государь ево призвел генералом. Этот генерал поехал войска проверять. Проверилши войска, приказал полковникам, штоб завтру на смотр быть и с женами. Потом эты полковники и говорять: „Што ж это такое генерал приказывая, што и с женами?“. Являются яны все на смотр и с женами. Потом он проходя самова ж этова полковника, которова евонная жена. Приказ дае этот же генерал — расстрелить таково-то полковника и с женой. Взяли и расстрелили и этово полковника и с женой. Ну, вот это и кончилось.

№ 20. ВЫШИВАЛЬЩИЦА КОВРОВ

Был бенный Степан-охвотник. И он пришел с охвоты домой — пообедать нечево. Отворилось окошко — влетае голубка в это окно, вдарилась в об пол, сделалась красавица, такая девушка. Потом и говорить: „Степан, я буду твоей женой“. — „Глупая, говорит, што ж мне жана? Мне самому нечево обедать, а не только тебя прокормить?“ — „Сыты будем, Степан, об этом не говори!“ Так она и состоялася женой. „Ходи, говорит, в ково в знакомого, возьми рублей сорок де́нёк“. Он пошел, в онно́во знакомово занял сорок рублей денёк. „Ступай на рынок, купи разных мотков ниток“. Он пошел на рынок, купил разных мотков ниток. Ну, потом она начинае ковер вязать. Связала ковер. „На, Степан, неси на рынок, продай этут ковер. То́ко не торгуйся, хто што буде давать — за то отдай“.

Вынес он на рынок, развесил этот ковер, собрался народ к этому ковру; даже прочему народу, которы сдали — не добиться посмотреть: никто не видывал таких ковров. Еде инерал. „Што тут за публика?“ — „Ваше присходительство! Таких ковров, я думу, и вы не видывали“. — „Отшанитесь, публика!“ Генерал подходи близко и смотря. — „Да, праведно, што я таких не видывал! Што цена?“ — „Што дадите!“ Инерал посулил тысщу рублей. Он взял инералу подал. В этово генерала невдолги годя — бал. Потом протчие и говорят хто што: „Я, говорит, вот то-то види либопытное“. А вон и говорит: „Вы тово не видывали, што я видел! Вот не токо я видел, а в меня сечас есь“. Принося этот ковер, развернул этот ковер. Эты гости вси смотрють. — „Где вы взяли? Таких мы ветшей ишша и не видывали!“ — „А вот Степана, говорит, вохотника хозяйка такие работая“. — Потом царь посылае деньшшыка к этому Степану. Потом Степан смотри в окно, говорит: „Хто-то в кореты еде“. Ну, вот приехал деньшшык, переставил ногу через порог, посмотрел на ево хозяйку, не мог ответить ничево и въехал обратно. Докладае чарю, што я был вот в Степана, ну, осмотрел ево хозяйку. Ответить не мог я ничево.

Потом государь сам садится на повозку, приезжае к этому Степану, ногу́ через порог переставил, посмотрел на хозяйку, ответить не мог ничево. С этым обратно поехал. Потом он стал разыскивать волшебников, этот государь: как бы этово Степана сгубить? Нашлась такая бабка-волшебница. Тая говорить государю: „Инаце никак, говорить, ево [не сгубить]: дайте задачу, што за тридевять земель там есь золотой баран. Пушшай он ево достаня. А иначе уж оттуда он никак не придё“. Государь ему дал задачу, чтоб достать тебе за тридевять земель золотого барана. Он приходя к хозяйке и говорить: „Вот топерь, говорить, што буде, што достать мне барана за тридевять земель“. Вецером позно хозяйка открыла окно, позвала буйные ветры: „Буйны ветры! Вы везде бушуете, достаньте мне за тридевять земель тридесятого царства золотова барана“. Буйны ветры немедленно сряду отправились. Наутре́ приносють этово барана. Хозяйка буде этово Степана: „Неси этово барана“. Степан взял, понес к государю этово барана. Принес этово барана, подал.

Государь начинае эту бранить волшебницу: што вот, ты говорила, Степан не достаня. Эта волшебница опять начинае по книгам. Нашла в книгах то, што, говорит, пошли ты вот туда Степана. Пушшай он принесе то, неведомо што. Призывае Степана государь: „Принеси мне то, неведомо што“. Приходя домой и говорит своей хозяйке: „Вот послал туда [неведомо куда], принеси то, неведомо што“. Хозяйка открыла окно, позвала ветры: „Ну, вот, буйны ветры, вы летаете, везде бушуете. Где найти то, неведомо што?“ Ветры отказали: „Мы этово не знаем“. Потом она начинае по книгам искать. Искала — не нашла. „На, Степан, вот я табе дам клубочек. Куда этот клубочек поко́тится, туда и ты иди“.

Этот Степан взял клубочек, пустил. Клубочек ко́тится, и Степан идет. Прикатился этот клубочек к фижины, заходя Степан в эту фижину. Сидит старая старуха. „Куда, Степан, идешь?“ — „Иду туда, неведомо куда, принести то, неведомо што“. — „Да, друг Степан, — эта старуха отвечае. — Попробую искать!“ Она зачала искать и не могла найти нигде. В тот момент скача лягушка-квактушка. Эта старуха сряду сгребла яну, эту лягушку: „Не знаешь ли ты?“. Эта лягушка отвечае: Я знаю. Это буде дело за́ морем. Пушшай иде со мной, я ево отправлю“. Потом он пошел с ней вблизь моря. Эта лягушка начинае дуться. Потом она как надулась: „Ну, Степан, садись на меня, держись крепши. Вот я за море отправлю“. Вот эта лягушка поплыла. Переплы́ла морё, начинае речь говорить Степану: „Вот, Степан, пойдешь ты вот такой-то тропой и буде там огрома́тная гора. На этой го́ры буде нора. Ты в эту нору́ ступай; будет там темно, ты ошшупай, там есть шкапик, ты в этот шкапик влезь. И придуть люди, будуть говорить. Ты там слушай“.

Пошел он этуй тропой. Пришел к этой горы. Влез в эту но́ру, ошшупал шкапик, влез в этот шкапик, сидить спокойно. Слыша звук людьми. Потом приходють в эту нору. Один и говорить: „Брат-сват, зажги огонь“. Потом сряду огонь открылси. „Брат-сват, собери стол!“. Накрылся стол. На столе разные е́ствы. Потом покушали. „Брат-сват, вбирай всё!“. Потом вобрал. „Брат-сват, туши огни!“. Самы пошли. Выходя Степан со шкапику. — „Брат-сват, зажги огни“. Сичас огни зажег. „Брат-сват, как покушать?“ Сицас стол набрался. Степан садится кушать, налил две рюмки водки. „Брат-сват, иди выпьем вместе!“ Этот сват и говорит: „Вот с таким бы я пожи́л. Скоко лет служу, никогда не пригласять!“ Ну, вот Степан начинае речь говорить: „Пойдем, брат-сват, со мной“. — „Пожаласта, возьми! Я от тебя непрочь“. Покушал Степан, вобрался стол. Огни потухли. Степан начинае с но́ры выходить.

Вышел с норы и скричал Степан: „Брат-сват, тут ты?“. — „Я от тебя непрочь: куда ты, туда и я“. Идет Степан этуй же тропой. Приходя к изморью. „Брат-сват, как мы поедем?“ Брат-сват говорить: „Вот нам лодка плывет“. Немедленно является лодка. Садятца оны в лодку, едуть оны мо́рюм. Есь там прекрасное место, остров. Приехали к этому вострову. Степан и говорить: „Брат-сват, отдо́хнем“. — „Можно!“ Потом этот Степан говорить: „Брат-сват, собери стол!“ В тот момент приходя к этому острову кора́бель. Выходя с этово с корабелю инерал. — „Бытто бы, говорит, тут не бывало такова острова“. Степан сделал приглашению инералу за этут стол. Инерал удивился. „Как вы, — этому Степану, — как вы из дома набралися этых продухт“. Этот Степан отвечае: „Я, говорит, из дома не вожу ничево“. — „А где вы берете?“ — „А вот покушаем“. Вот оны покушали. Стяпан сказал: „Брат-сват, вбяри стол“. Сцас стол вобралсе. Этот генерал вудивилси. Потом со Степаном рец и говорить: „Давай, говорить, хороша в меня шашка — а в тебя говорить луччы. Давай, говорить, поменяем“. Этот Степан: „А што говорить, шашка може работа́ть?“. — „А сколько хошь войска — она, говорить, всех перерубя“. Стяпан не хотел поменять. Брат-сват ему тихоньку сказал, Степану, што вот меняй; я с ним не буду, а с тобой буду. Буде шашка с тобой, и я буду с тобой. Потом Степан взял поменял.

Потом и поехал Степан. Немного проехалши, этот Степан крикнул: „Брат-сват, тут ты?“ — “Тут!“ Вот оны приехали к этому государю. Он и говорить: „Ну што, привез?“ Он и говорить: „Да“. — „Показывай!“ Он сряду скрикнул, Степан: „Брат-сват, набери стол!“ Сичас сват набрал стол — как царю кушать. Этот царь види, што ничим Степана никуды не сверзить: крикнул своим лакеям: „Срубите Степана“. Только лакеи подошли к ему, хотели рубить яво, крикнул Степан: „Руби, шашка!“ Шашка за́чала рубить всех, правых и виноватых. Потом крикнул Степан: „Руби царя“. Шашка взяла срубила царя. Степан обратно пришел к своей хозяйке, остались на местах [т. е. вместе] жить.

№ 21. СКАЗКА О РЫБАКЕ И РЫБКЕ

Был старик такой, ловил рыбку. Пошел он рыбку ловить. Поймал золотую рыбку. Эта рыбка потом прося: „Старина, пусти меня. Я тебе пригожусь“. Жалко старику было пускать, а взял пустил. Приходя к своей старухе. „Вот, баба, была мне счастье попалши!“ — „Какое, дед?“ — „А золотая рыбка была у меня поймана“. — „Так куды ж ты ону дел?“ — „Дура-баба, стала просить — я пустил; што табе нада, то, говорить, я табе и дам“. — „Дурак-дед, што ты сделал? Ты не знаешь, что у нас корыто пропалши! Ходи к ней, проси, штоб корыто дала“. Старик побег туда. „Золотая рыбка я к табе“. — „Што старина?“ — „Корыто пропалши“. — „Старина, ступай домой, корыто буде!“

Дед является домой. Уже в бабе новое корытў. Потом эта баба и говорить: „Дед, дед! Ходи топерь к золотой рыбке. Я не хочу быть крестьянкуй, а хочу быть дворянкуй“. Дед побежал к золотой рыбке. „Золотая рыбка!“ — „Ну што, старицок?“, — рыбка отвецае. „Вот, золотая рыбка, моя баба не хоче быть крестьянкуй, хоче быть дворянкуй“. — „Ступай, старина, домой“, — рыбка ответила. Старик приходя домой, уж баба дворянкуй. Немного сгодя, баба посылае опять. „Дед, ступай к золотой рыбке, штобы рыбка меня сделала: топерь я не хочу быть дворянкой, хочу быть госпожей“. Побег дед к золотой рыбке. „Вот, золотая рыбка, не хоца моя баба быть дворянкой, хоца быть госпожой“. — „Ступай, старина, домой“. Дед приходя домой — уж баба госпожой. Немного баба пожила, посылая опять деда: „Ступай, дед, к золотой рыбке, проси золотой рыбке, штоб я была царицуй“.

Старина пошел опять к золотой рыбке. Пришел дед к золотой рыбке. „Золотая рыбка, я к табе. Не хоца моя баба быть госпожой, хоца штоб царицуй“. — „Ступай, говорит, домой“, эта золотая рыбка. Приходя дед домой: как была баба в пропасном корыте (!) и опять в пропасном корыте! Вот и все.

№ 22. ОБ ИВАНЕ-ЦАРЕВИЧЕ И ЖАР-ПТИЦЕ

Вот в царя было три сына. Занимались охотуй. Ну, вот государь им сказывал: „Хто б из вас бы, говорит, мне птицу-жар достал бы“. Оны и пошли втрех на хвоту. Идуть на хвоты, видють куца муравьев. Один и говорит: „Надо эту куцу разорить“. Малый и говорить: „Не надо, говорить, разорять. Оны, говорит, трудились“. Так вон умолил; оны и не стали разорять. Потом немного прошли. Бежить лисица. Потом эты хотели убить лисицу, малый и говорить: „Не надо бить лису, лиса красивая, хорошая“. Оны так весь день проходили, никово не убили. Пришотци домой жалютца отцу, што мы с ним ходить не будем. Нам не дал никакой дичи убить.

Ну, вот бо́льший собирается идти жар-птицу доставать. Потом иде — стоит две харчевни: на правой руке такая веселая харчевня — песни поють, разные игры играють; на левой руке — печальная. Он пошел, где веселая харчевня, ночевать; пропился, промотался там; стынно домой явиться к отцу. Потом пошел другой разыскивать, тоже второй. Пришел и этут сюда, в эту харчевню ночевать. И этут так порядком пропилси.

Потом отец и говорит: „Ступай ты, Иван-царевич, разыщи своих брате́й“.

Потом он идет, Иван-царевич. Не доходя этых харчевен. Потом бежить лисица. — „Иван-царевич, куда идешь?“ — „Лисынька, иду братей разыскивать и потом птицу-жар достать“. — „Так вот, Иван-царевич, я вам буду говорить: в веселую харчевню ночевать не ходите, а ступай на левую руку́, там поночуй. А назавтрее я к табе прибегу“. Он поночевал; назавтрее выходит с этой харчевни. Является ли́са. „Ну, Иван-царевич, садись на меня, я тебя понесу“. Сел он на яну, поташшыла лиса. Приташшыла туда, где жар-птица. Потом и говорит лиса. „Смотри, ты пойдёшь за птицуй. Как возьмешь жар-птицу, токо клетку не бери“. Он пошел, взошел туда, смотря: птица хороша, а клетка лучче. Што я онну понесу: возьму и клетку. Как он взял птицу и с клеткуй, струны заряча́ли — Ивана-царевича поймали.

Потом начинают ево судить. Протчий царь там и говорить: „На смерть ево судить нельзя. Вот в меня есь такая го́ра: пуштай он эту гору скопая — тогда прошшается ему“. Ну, што ли? Он начинае эту го́ру копать, а го́ра не подается. Прибегае эта ли́са, начинае Ивану-царевичу помогать. Оны немедленно копають, день и ночь: эту гору скопали. Иван-царевич и думае: „Как бы птицу взять?“ Эта ли́са и говорит: „Иван-царевич, никак табе топерь не взять. Я знаю в онном месте достанем мы тово коня, который быстрее ветру. Садись на мяня, я тебя понесу. Приедешь туда, в тя деньги есь, угости конюхов“. Он приехал туда, угостил конюхов. Потом конюхи уснули крепким сном. Взял Иван-царевич, оцапил этого коня и поехал. Приезжае сюда. Вот ли́са и говорить: „Вот, Иван-царевич, бери, перьву с тобой согласится эта княгина“. Иван-царевич подходил к этой княги́ны.

Потом княги́на соглашению дала. Он и говорит ёй: „Как, говорит, княгина, нам эту жар-птицу взять? Мне так ехать нельзя“. — „А вот, Иван-царевич, — эта княгина и говорит, — я конюхов всех пьяным напиткам напою“. Потом она напоила пьяным напиткам. Приходя к Ивану-царевичу: „Иван-царевич, топерь бери“. Иван-царевич взял золотую клетку, всадил птицу в золотую клетку. Потом оны сели с княгинуй и поехали. Не доежають этых харчевен, этот Иван-царевич и говорит княгины: „Надо заехать, говорит, за братьями; оны, говорит, тут промоталшы“. Потом заходя он в харчевню. „Братья, поедемте домой“. Хозяин и говорит Иван-царевичу: „Уплати тысьцу рублей за братей“. Взял Иван-царевич вуплатил. Вот оны едуть — и братей везет.

Прикрасном месте, как оны устали, расположились покушать. Потом оны покушали. Иван-царевич отошел на стрельбу от них, сел на бруб на колодец. Бо́льший брат подошел к ему, взял толконул ево — Иван-царевич упал в колодец. В тое время в колодце воды не было́. Потом оны взяли этово коня, этых два брата, и потом птицу-жар и княгину и поехали домой.