Сказки и легенды пушкинских мест: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У мужика было два сына умных, третий Иванюшка-дуранюшка. Первый сын жил у попа в работниках, не вжился, второй сын — тоже не вжился. Иванюшка-дуранюшка говорит: „Я пойду, я вживусь“. — „Иди, дурак“. Начал жить у попа. Говорит ему поп: „Иди, Иванюшка-дуранюшка в лес, наруби три сажня дров“. Он взял топор, пошел в лес, высмотрел березку, срубил ее, смерил и принес к попу. Поп говорит: „Что ты скоро пришел? Ведь я тебе велел три саженя дров нарубить!“ А дурак говорит: „Иди, батюшка, смеряй березку, в ней три сажня и есть“. Потом послал поп ево сено сушить: „Иди весь день работай, так сено все на граблях и держи“.

Иванушка взял клок сена, положил его на грабли, весь день лежал и вечером пришел домой и этот клок сена на граблях принес. Что ему скажет — он все наоборот делает, все во вред. Поп говорит: „Уходи, ты мне не нужен“. А дурак говорит: „Нет, батя, я на год нанялся, год и буду жить“. Поп с попадьей советуется, как избавиться от работника? Она говорит: „В наш овесь медведь ходит, пошлем дурака его прогнать“. Говорят Иванюшке-дуранюшке: „В наш овесь дьяконова корова ходит: загони ее к нам“.

Он пошел в овес, видит — там медведь забрал в охапку овес и ест. Иванюшка подошел, хвать медведя за уши, сел на него верхом и поехал на нем домой. Дома спрашивает попа: „Я дьяконову корову загнал. Куда ее поставить?“ — „Ставь к коровам“. Дурак поставил, лег на печь, ногой об стену стучит. Полежал, вышел на двор, заглянул в хлев, медведь всех коров передавил. Пришел в избу, говорит: „Батя, дьяконова корова всех коров перебола; куда ее девать?“ — „Ставь к коням!“ Дурак пошел, поставил медведя к коням. Полежал, опять выходит на двор. „Батя, дьяконова корова всех коней перебола“. Поп пошел, посмотрел: на дворе медведь, коровы и кони все передавлены. Говорит попадье: „Что нам делать?“ — „Давай убежим!“ Насушила попадья два меха сухарей на дорогу, собрались бежать. Дурак догадался, вытряхнул из одного мешка сухари и сам влез в мешок. Поп и попадья пришли ночью за мешками. Поп взял мешок побольше, говорит: „Грузно, много ты, попадья, наложила“. — „Да, ведь, ты сам говорил: насуши побольше“. Взяли мешки и отправились.

Шли-шли, поп говорит: „Отдохнем, попадья, мне больше не под силу нести“. Остановились. „Ну, теперь поедим!“ Поп развязал мешок — оттуда лезет дурак. „Дурак, ты зачем сюда влез?“ — „А как же? Вы хотели от меня убежать, а я хочу с вами жить!“ Поп с попадьей сговорились: „Ляжем все спать около речки и столкнем дурака в воду“. Уложили дурака с берегу, попадью в середину, попа с попадьей. Иванюшка-дуранюшка тихонько перелез за попа, поп стал толкать попадью и спихнул ее в воду. Попадья утонула. Иванюшка говорит: „Батя, ты попадью утопил! Я ее достану“. Полез в воду, достал — она уже была мертвая. Наутро собрались домой. Иванюшка-дуранюшка взял мертвую попадью потащил на себе. Поп говорит: „Не надо, оставь!“ — „Нет, возьму“. Пошли. Пришли в лес. Слышут шум, свист — идут разбойники. Куда спрятаться? Полезли на большую сосну. Влез поп, влез дурак с попадьей. Разбойники пришли под эту сосну, сели на отдых, стали кашу варить. Дурак сидел-сидел: „Батя, я попадью брошу: мне тяжело держать“. — „Держи, дурак, убьют!“ — „Нет, брошу“. Дурак бросил попадью прямо на котел с кашей. Разбойники испугались и разбежались. Иван-дурак остался жить с попом.

№ 9. ПРО РАЗБОЙНИКОВ

Жил купец с купчихой, и была у их дочка. Приехали разбойники в сваты. Ну, родители ону согласны были отдать. Потом она хотела узнать о сватах. У ней была собачка зна́тная; собачка вперед, она за ней. Оны ишли-ишли, в дремучий лес пришли. Стоит хороший дом. Она постучалась, выходит старушка. „Милая моя, как ты сюда попала? Как мне тебя буде спасти. Здесь живуть разбойники, двенадцать человек их. Занимаются этым делом оны: только что женются да и казнять жен. Я все ж таки думаю тебя спасти. Полезай, моя милая, под кровать (она уже ее в комнату ввела), там сундуки, спрячься за сундуки и лежи тихо, не дыши. Покуда оны придут, свое дело обделают. А ты лежи, покуда я застучу, я буду кота выпущать. Тогда ты выбегай“.

Оны приехали. Привезли себе по барышне.[1] Потом оны пили, танцовали там и беседовали. Потом оны уж говорят: „Теперь, братцы, полно нам гулять, надо за дело браться“, — и начинають их рубить [барышень]. Потом их срубили, и от одной барышни рука откатилась с перстнем под кровать, к той девушке, которая под кроватью лежит. Она тихонюшко-тихонюшко да и прибрала эту руку, в карман себе взяла. Оны уже стали вкладываться спать. Говорят: „Нам завтра опять за одной ехать!“ Она думает: „Нет, я вам не попадусь!“ А потом, как они уснули крепко, захрапели, тогда старуха разбила горшок, застучала сковородником, кота пошла выпускать, тогда в этот момент эта барышня спеша́лась тоже за порог бежать. Ну, она спаслась и бежала так дальше, не оглядывалши до са́мого дома.

Тогда назавтрее приезжали за ней женихи са́мые ж эты. Ну, все ж таки она своим родным рассказала, как с ней было все. Все ж таки их приняли, за стол посадили, как следуе. А стража была уже везде приготовлена. Вот она говорит: „Господа, позвольте вам теперь рассказать мой сон“. Оны сказали: „Глупости, что это сны говорить? Мы им не верим. Что это сон, совсем не нужно?“ А яеные родные говорят: „Ну, пожалуста, пожалуста, расскажите!“ Ну, она стала рассказывать, как она ходила в лес, что там видела (все про них, как что было). Оны этому не доверяют. Тогда она выбросила на стол руку с перстнём. Тогда оны вскочили и разбежалися, куда кому ближе. Все ж таки их захватили тогда.

№ 10. О ТИМОФЕЕ

Старик со старухой жил. И был у их сынок Тимофей. Заходила молодежь за им. Бы́ла гулянка в деревне. Кричали ево, гулять ишли. Он обратно им кричал: „Подождите, сейчас справлюсь“. Все ж таки он не успел с ним справиться, оны ушли. Тогда ён пошел один. Иде он мимо бани, горит там огонек. Посмотрел он в окошке, зарисовала [заинтересовала] ево — это барышня хорошая сидит. Тогда он пошел к ей в баню туды. Когда он в баню вошел, оны друг другу понравились. Тогда он сел к ей за стол. Там пите́нья, яде́нья, всево много. Тогда оны угошшались там, сколько оны проводили время. Тогда наверно им настала пора; она говорить: „Довольно нам тут проводить время — пора уходить“. Когда оны вышли, распрощались. Тогда он пошел домой, а она — как тут назвать — провалилась или што. Она была проклятая, не могла после двенадцати часов на земле оставаться.

Ну, потом на другую ночь опять таким способом, за ним заходють. Он опять же так кричить: „Подождите, я еще не справилши“. А яны кричать: „Ты вчерась не был, опять не пойдешь наверно“. А старуха выскочила на улицу и спрашивае их молодежи: „Неужель он вчерась не был?“ А яны говорять: „Да не́ был“. Так молодежь пошла. А отец с матерью пошли за ним караулить сзади. Тогда он как ишел, так опять в баню к этой барышне. А старик со старухой поглядели в окошецко в бане. И говорит со стариком, што надо ехать за священником. Ну, потом оны съездили и привезли. Приехал поп и дьякон. Тогда оны пошли туда в баню, обошли кругом бани, тогда полезли в баню. Тогда сын сбляннел и встал, а она бросилась к им, и выходила сама из себя, не знала, што сделать. А поп все поёт, а дьякон — распев.[2] Потом она страдала-страдала, скланула к попу голову, а он все читае. Потом оны отчитали яну: она была проклёныш. Взяли ее к себе жить. Тогда оны с сыном их обвенчали.

Стали оны милу[о] жить. Потом оны пошли на работу. Махнула она серьпом во все четыре стороны. „Слуги мои верные, работайте мне так, как тятьке да мамке работаете“. Тогда их же поле сработалось, можно сказать, в один день. На них народ смотрит — только бабки становять. А потом понес ей Тимофей обедать и смотрит, что все поле сжатое стоит. Да что это такое? На последней нивке уж она. Сели оны обедать. Потом летает ворон и каркае. Она и говорит: „Это нас в гости зовут родители еёные“. Потом оны пришли оттуль, кончили и стали в стариках своих проситься в гости. А старик и говорит с старухой: „Как же мы здесь останемся одни с старухой?“ А оны говорять: „Мы на самое малое время“. Тогда их пустили в гости.

Тогда оны вышли в свой огород. Три раз шахнули назад, задом. Тогда оны провалились туда к ейным родным. Тогда она наказывае мужу: „Тебя будут водить по комнатам. Все будут давать, ты ничего не бери, только один шарик“. Потом их встретили еёные родные и были такие злючие, злились на её. Когда оны пришли с им, поздоровались и помирились. И стали обращаться как нельзя лучше. Потом оны гостили там сколько время, гуляли и все ево водили, все показывали по всем местам и все ему предлагали, ничево он не брал, один только шаричек облюбовал, его и просил. Тогда ему дали этот шаричек. Тогда оны сказали: „Верно, тебя жена научила“. Он сказал: „Нет, мне само́му очень понравился“.

Потом оны пошли домой. Уж отгостили. Тогда их провожали с музыкой и весело, и все хорошо. Оны опять так — оборотились, прошли три шага задом и очутились у себя на огороде. Тогда оны увидели, шта старуха с стариком уж совсим плохи — оны три года го́стили, а им показалось как три дня. Тогда оны дождались вечера, пошли в другую комнату спать от стариков. Тогда она перед окном вытянула этот шарик и покатала по рукам и скликнула: „Сделайся у нас такой дом, как у тятьки и мамки и потом будьте прислуги и служите так, как моему отцу и матери служили“. Потом встают молодые, слышат крик, што в деда горит, а это новый дом так сияет, а деду слуги подносят штаны, старухе башмаки. Стал дед жить богато.

№ 11. БЕЗРУЧКА

У старика и старухи были сын и дочь. Старики перед смертью завещали детям жить друг с другом мирно и беречь друг друга. Брат все-таки женился, но попрежнему берег и любил свою сестру и во всем с ней советовался. Жена брата невзлюбила его сестру и оклеветала ее в том, что она погубила его ребенка. Брат вывел сестру в сад, отрубил ей руки и велел идти, куда глаза глядят. Она шла-шла и пришла в царский сад. В это время пришел туда царский сын и увидал безрукую девушку. Она красавица была. Царский сын захотел на ней жениться. Родители его согласились. Их повенчали. Царский сын уехал на службу.

У безручки родился сын. Она ходила с ним по саду, смотрела на спелые яблоки и говорила: „Господи, если бы у меня были руки сорвать яблочко для меня и для моего детища“. Тут у ней вдруг и отросли руки. Царский сын возвращается со службы, останавливается в доме брата своей жены, рассказывает историю своей женитьбы и обнаруживает, что она была оклеветана.

№ 12. ОРЕХОВАЯ ВЕТОЧКА

Жил дед и баба. Было́ у них две дочери. И вот стал отец справляться в город. И спрашивает в дочерях: „Что вам купить?“ Одна отвечает: „Мне купи платье“. А вторая отвечае: „Мне ничего не надо, мне привези ореховую веточку“. Вот отец поехал, исправил свои все нужды, купил одной платье и поехал домой. Едет лесом возле царства и видит стоит ореховая веточка (!). Он ее отломил. Откуда ни взялся медведь и сел мужику на плеча. „Теперь я тебе съем! А нет — ты мне предоставь свою дочку. А нет — сам приезжай ко мне жить“.

Вот отец приехал домой и все был задумалши. А жена в ево и спрашивае: „Чево ты задумался?“. Вон рассказал про свое горе. И сказал: „Теперь я поеду к медведю“. А дочка про это услышала и сказала: „Я поеду сама. Плохо тебе за меня страдать“. И вот срок уже прошел, приехал медведь за им. И вот он повез ее. Вон повел ее по подвалам, под землей, там трэща́ло, грэме́ло. Девушка испужалась. Пришли в царство, в большой город. А медведь стал уже прекрасным молодцом. И вот он на ней женился и стал жить с ней.

№ 13. МУЖ-СОБАКА[3]

Жил дед и баба. У них была дочка, девочка маленькая. И вот старик ходил на барщину работать. А девочку было зыбать некому. Вот стала сажать баба хлебы, а к ней пришла собака. Она и говорит: „Позыбли мою девочку, выросте она побольше, отдам за тебя замуж“. Вот баба стала работать, а собака все стала ходить — зыбать ребенка. Вон выросла девочка большая. Собака и говорит: „Отдавай теперь замуж за меня“. И вот она отда́ла. И вот она стала жить с той собакой. Вот она днем — собакой, а ночью — мо́лодцом. Вот она что ж делать? Вон всё ляге спать, а шкурку клал за головашки. Вот она взяла шкурку сожгла, девушка. А он тогда и сказал ей: „Ты больше меня не ввидишь“.

Вот она несколько время жила без нево. Говорит: „Как же мне ево ввидеть?“. Пришла к старой бабушке и спрашивае: „Как мне ево ввидеть?“. Ана и говорит: „Сноси ты трои чоботы железныи, тогда ты ево ввидишь!“. Вот она достала эты чоботы и носила, его искала — и несколько лет его не видала, не находила. Ну, опять пошла. Ишла, пришла к старой колдовке и спрашивает: „Как бы мне ево ввидеть?“ А баба и сказала ей: „Тогда ты ево увидишь, когда съешь три решета железнова бо́бу. Тогда он сам к тебе придет“. И вот она тоже достала три решета железнова бо́бу и ела. Все съела, а все его не дождала. Прошло несколько время. Она пошла опять ево искать, Пришла к старику — тоже был колдун. Он ей и сказал: „Тогда ты ево ввидишь, когда достанешь с царского колодца воды живой. Достань и спрысни тое место, где сожгла шкурку. Тогда он к тебе придет“. И вот она достала воды и спрыснула шкурку — явился еёный молодец. Тогда она от страху и от жа́дности (!) ее — сколько лет он страдал через ее, что не пришлось с ней жить — она и у́мерла.

№ 14. ИВАНЮШКА-ДУРА́НЮШКА

Жил дед и баба. У ево было три сына: Гришка, Мишка и Иванюшка-дуранюшка. Мужик посеял репу. Выросла репа. Он стал смотреть, видит: кто-то репу тягае. Он говорит: „Надо репу караулить“. На первую ночь он послал Гришку караулить. Гришка взял ружье и пошел караулить. Лежал-лежал и заснул. Приходя домой, говорить: „Никово не видал“. Отец пошел репу смотреть, а репа опять тягана. На другую ночь Мишку посылае караулить. Тоже и Мишка пошел. Ходил-ходил, и этот заснул. Опять отец пошел смотреть — репы еще больше вытягано. Отец побранил сыновей, что вы так плохо караулили. Потом идти дурачку. Он говорит: „Я пойду, я вкараулю“. Ну, потом он и пошел. Похаживае. Ежели спать захоче — чем-нибудь забавляется. Потом он слышит — какой-то шорох в огороде получился. Дурачок разогнулся, глядит. Види человека — начал репу тягать. Он прицелился — раз с ружья и вбил этово человека. Он приходя домой, говорит: „Вот я вкараулил, вбил человека“. Отец говорит: „А ково ты вбил?“ Он говорит: „Я не видел. Кто-то прилетел, я и вбил“.

Вот отец разбудил других сыновей, Гришку и Мишку, и пошли туда. Пришли туда, увидели — убит мужик. Вот говорит: „Вы не укараулили. А послал дурака, он его убил. Его бы надо поймать да привести“. Отец говорит: „Куда ж мы ево денем? Из-за дурака будем сидеть! Убил человека. Куда его деть теперь? После мы ево похороним“. А Иванушка все на́дызгирь все глядит, куда ево девать, этого человека. Отец говорит: „Ево надо на чердак“. Внесли туда и положили. А дурачок видел, куда ево положили. Назавтре встала баба убитого — видит: мужик пропал. Она знала, что он куда-то ходит и домой приходит, а теперь не пришел. Ну, вот он ввидел эту тетку и говорит: „Тетка, а тетка! Дядя где?“ — „Да не знаю, куда-то ушел, да не пришел“. — „Я, говорит, его убил!“ — „А куда ты его дел?“ — „На чердак втянул“. Отец виде, что дурак доказал. Говорит: „Ваня, ты иди в огород, сиди там“. А сам позвал сыновей, привели козла, втянули на верёх, зарезали там. А мужика оттуда сняли, снесли во двор, положили.

Приехал урядник и соцкий. Говорят: „Ваня, лезь туда на чердак, показывай, где убитый“. Дурак влез, кричит оттуда: „Тетка, а тетка! Твой дядя в шерсти?“ Тетка говорит: „Скидывай, дурак! Ково ты там“. А он шшупае опять: ошшупал роги. „Тетка, а тетка! А в дяди есь роги?“ — „Скидывай, дурак? Ково ты там?“ Он опять ошшупал, кричит: „Тетка, а тетка, а в дяди сколько — четыре ноги?“ — „Дурак, скидывай, две ноги у ево“. — „А тут четыре!“ — „Ну, кидай, кидай“, говорят. Он оттуда гром козла. „Ну вот, баба, говорит урянник, поверила дураку“. Урянник говорит: „А там, говорит, больше ничево нет? — „Нет, говорит дурак, только вот дядя“. — „Да это не дядя, а козел“. — „А я думал — дядя!“ Урянник сам влез туда, взял огня, осмотрел, говорит: „Ково ж ты вбил“. — „Да вот, говорит, этово дядю“. Урядник уехал. Так дело и прошло. Отец с Гришкой и Мишкой свезли дядю ночью на кладбище, вырыли яму и зарыли тихоматом убитого. Урядник стал дурака допрашивать: „Что же ты говорил, что вбил дядю?“ Дурак говорит: „Тетка стала мне говорить, где дядя? Я и думал, что я вбил дядю. А теперь я сам вижу, что козла вбил, а не дядю“.

№ 15. МАРКО БОГАТЫЙ

В одной деревне было случилши, родила женщина въюноша, и этот въюнош, по-нашему, в рубашке, а по-ихному, называется в сорочке. На этой на сорочке буквы написаны, поставлены, што вот Марка Богатова счастье ему достается. Дошла весть Марку Богатому: „Как так, говорит, мое счастье буде доставаться такому въюношу“. Он немедленно в эту деревню являетца. И торгуе этово мальчика в этуй женщины: „Продайте вы мне этово въюноша, я воспитывать буду хорошо. И выучу как лучче не надо, как наместо свово дитя“. Женщина и говорит: „Как же, Марк Богатый, жалко“. А он говорит, что ни возьми, да отдай. Потом две тысци рублей подал он ей за ево.

Он взял этово мальчика и с собой повез. Приезжае к крючи, взял в крючю и вукинул ево. „Вот, говорит, пушшай Марка Богатова счастье достается“. В тот момент ехали разношшыки. Время было холодное, везли Марку Богатому деньги, они забирались у ево. Один услыхал звук в крючи маленькова въюноша. Потом и кричит: „Эй, братцы, говорит, постойте“, — на своих товаришшов. Оны остановились, он побежал туда. Лежит малый въюнош — снег коло ево весь вытаялши — и цветочкам играе, цветы цвятуть. Потом он вернулся и говорит: „Братцы, говорит, вот тут-то так я не знаю, што такое. Холод такой — и въюнош тветам игратся“. Один другово называе: „Эх, брат Ваня, это счастье нам дае“.

[1] По другому, более вероятному варианту привезли разбойники одну барышню.

[2] Повидимому, вм. „распевает“?

[3] Амур и Психея.