— А где ты подобрал это сокровище? — поинтересовался Толстый.
— В этом все и дело. Ладно бы на улице. Ну, там, снегом занесло. А я ее нашел в доме Тимофея. За печкой.
Тимофеем звали гнома, ставшего после нападения великана в деревне главным. До этого никаких главных не было, каждый сам знал, что и когда делать. Но чтобы действовать сообща, восстанавливать Старую деревню, или заново строить Новую, кто-то должен командовать. Ушедшими командовал гном по имени Митрофан.
— А с кем там Глаша дружила? — удивилась Белочка.
— Да ни с кем. У Тимофея все дети ее старше в два раза, сама же знаешь.
— Вот я и удивляюсь.
— И я удивляюсь. Как Глашкина кукла оказалась в его доме.
— Ну что, король воздуха, ты наелся? Нет, не надо, не благодари меня. — Толстый похлопал Малыша по плечу и поднялся из-за стола. — А чего никто не одевается?
— Кто одевается? Куда?
— Мы разве не идем в дом Тимофея?
— Зачем?
— Так, я не понял, вы тут по ночам под одеялами вторую порцию брюквы подъедаете? Она вам уже вместо мозгов? Тайну разгадывать идем, зачем же еще? Чувствую я, это все неспроста.
3
Наскоро одевшись, гномы шли к дому Тимофея. Мимо целых домов и мимо развалин. Улицу от снега никто не чистил, посередине протоптана узенькая тропинка, по бокам — снега по колено. Но хоть по деревне можно ходить без снегоступов. Впереди шагал, разгребая снег, Профессор, за ним Белочка и Толстый. А вот Малыш зачем-то залез в снег и брел, набирая себе полные валенки, еще и падая через два шага не третий.
— Малыш, ну давай быстрее, нашел время в снегу копаться, — позвала его Белочка.
— Да сейчас, подождите. Или идите, я догоню.
— Пошли, пошли, — поторопил Толстый, — он у нас контуженный, за себя не отвечает, пусть что хочет, то и делает. А мне вот не терпится в доме Тимофея хорошенько пошариться, чую, найдем там что-то интересное.
Но ничего интересного они не нашли. В остальных домах двери хоть на одной петле болтались, а у Тимофея сорванная дверь валялась на крыльце, и в комнаты намело снега.
— Давайте, помогайте!
Подоспевший Малыш взялся за лежащую дверь.
— Малыш, але, открыто, заходи! Нет, вы на него посмотрите, он решил, что эту дверь надо открыть. Ее до тебя, открыли, раз и навсегда. Иди сюда, давай.
— Толстый, еще одно слово, я тебя ночью на крышу затащу, и летать заставлю.
— Понял, извини, погорячился, где тут браться?
Под дверью лежала раздавленная деревянная тележка.
Гномы смели снег со стола в зале Тимофеева дома.
— Вот, — выкладывал из карманов Малыш. — Это кукла, это лошадка, это я не знаю что, вот зеркальце, еще тележка, а это… Это скакалка.
— Ты быстренько сбегал магазин игрушек ограбил? — Толстый рассматривал вырезанную из березы лошадку без одной ноги. — Слушайте, это же моя! Ну, была моя, — застеснялся он, — ей сейчас Агафончик играет. Ну, младшой. Играл, то есть. Ты где это взял?
— В снегу. Там, — Малыш показал на дверной проем, — сбоку от тропинки, где снег глубокий, там нашел.
— Очень интересно, — сказала Белочка растерянно, — сестра Профессора куклу потеряла, брат Толстого лошадку потерял, и остальное тоже дети потеряли. У них тут что, без нас на детей потеряйство напало? Может, они заболели? — испугалась Белочка.
— Нет, — Профессор наматывал на ладонь скакалку. — Они это не потеряли. Они это специально бросили.