Охота на дьявола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ага, — произнес Костоев, понимающе хмыкнув, что означало также, что допрос на сегодня окончен.

Поднявшись на третий этаж, он разыскал рыжеволосого сыщика.

— Вы угрожали подозреваемому?

— Самую малость.

— Кто вам позволил? Разве я давал указание допрашивать или тем более угрожать?

— Нет, — ответил рыжеволосый сыщик.

— Давайте-ка сходим к нему в камеру и посмотрим, с кем он сидит.

Костоев ничуть не был удивлен, увидев молодого человека в компании двух мужчин того пошиба, что за скромное вознаграждение с удовольствием оказывают на подозреваемых физическое воздействие с целью склонить их к «признанию».

— Вам бы только вынуждать людей признаваться! — прогремел Костоев. — Со мной такие вещи не проходят!

Подозрение в убийстве было снято с этого молодого человека.

Стремительно сменяя друг друга, появлялись все новые и новые подозреваемые, и каждый раз возникшая было надежда исчезала бесследно. У одного пожарного, о котором было известно, что он, выпив, проявляет агрессивность по отношению к женщинам, была найдена дома сумка, испачканная кровью. Однако, как оказалось, кровь принадлежала свинье, которую пожарный украл и зарезал. В ходе допросов зубных врачей, лечивших зубы некоторым из потерпевших, эти дантисты были изобличены в хищении государственного золота, идущего на протезирование зубов. Пожарного посадили за свинью, дантистов — за золото, а убийца был по-прежнему неуловим.

Костоев слишком много курил. Ростов еще с прошлого века славился табаком, выпускал фирменные сигареты, и недостатка в них не ощущалось. Его грудь теpзал тяжкий кашель, в легких скапливалась мокрота. В иные дни он готов был бросить курево.

Но так и не бросил. Сигареты были одним из немногих удовольствий в его одинокой жизни, проходившей в постоянных переездах. Они облегчали ожидание, обостряли мышление. Других удовольствий для него не существовало.

Перед глазами Koстоева непрерывной вереницей проходили все новые и новые сексуальные преступления, их раскрытие приносило удовлетворение и вселяло надежду на будущий успех, была задержана группа мужчин, занимавшихся растлением мальчиков в русских банях, где люди, находясь а заполненных паром помещениях, хлестали себя вениками, дабы ускорить циркуляцию жизненных соков. Кое-кого из них осудили, кое-кого отпустили, но того, кого искал Костоев, среди них не оказалось.

Приближались весна, и Костоев понял, что наступает время отсылать в Москву полугодовой отчет. Он мог бы доложить о проведенной им колоссальной работе — было проверено 4000 психически неполноценных людей, 680 сексуальных преступников, 480 людей, ранее обвинявшихся в сексуальных преступлениях. Из КГБ поступила информация о жителях Ростовской области, имевших видеомагнитофоны, и все они, до последнего, были допрошены. При содействии ГАИ отработаны 14 780 владельцев автомобилей и т. д.

Костоев мог также доложить о вопиющей некомпетентности иных работников прокуратуры, которые с таким постоянством теряли улики по делу железнодорожные билеты, ремни, кошельки, свитера, окурки, — будто в этом состояла их главная задача. И все же, о каких бы успехах или неудачах он ни докладывал, убийцу он не поймал и в соответствии с правилами был обязан сделать запрос о продлении следствия еще на шесть месяцев, на период с 1 июля по 31 декабря 1987 года.

Ростовская милиция тоже тонули в бумагах. Ее работники просматривали накопленные данные, систематизировали их и публиковали в информационных бюллетенях по операции «Лесополоса». Бюллетени содержали информацию о жертвах и причиненных им увечьях, классифицировали их по полу, возрасту, роду занятий, характеру ранений, повреждениям правого глаза, левого глаза, обоих глаз. Отдельно была представлена категория «признаки садизма».

Были тут разнообразные градации по типу использованного ножа, по признакам самозащиты, по наличию спермы на теле либо одежде пострадавших, по недостающим частям тела и органам. Сами же убийства классифицировали по году, сезону, месяцу совершения преступлений, даже по дню недели, поскольку, например, искомый убийца, по-видимому, предпочитал вторник и четверг, а на третьем месте у него шла суббота. Отмечалось время, прошедшее с момента преступления до момента обнаружения тела. Во многих случаях находили только скелеты, их направляли судебным экспертам, специализирующимся на восстановлении лиц по костям черепа и остаткам тканей. В бюллетене публиковался также список подозреваемых, из которых имена двадцати двух наиболее подозрительных личностей выделялись крупным шрифтом, а остальные сорок четыре набирались мелким. Девятым среди двадцати двух главных фигур, обстоятельно отработанных на причастность к убийствам еще в 1984 году, числился Чикатило Андрей Романович, «задержанный на ж/д вокзале гор. Ростова за поведение, оскорбляющее человеческое достоинство, в связи с чем был осужден и понес наказание. Связь с операцией «Лесополоса» отсутствует. Группа крови А».

С наступлением лета в Ростове вновь началась паника. Родители боялись отпускать детей на песчаные пляжи левого берега Дона. Распространялись все более жуткие слухи о том, что детей раньше уводили из школ, а теперь, во время каникул, их уводят прямо с улиц, игровых площадок, с пляжей. Ростовские евреи молились, чтобы убийца был пойман, но не оказался их соплеменником — случись такое, начались бы погромы. На юге России все еще бытовали кровавые легенды о том, что евреи во время исполнения своих ритуалов приносят в жертву христианских детей. Ростовские армяне молились, чтобы убийца не оказался армянином. С этой нацией не были связаны какие-то особые мифы, но в них и не было нужды, чтобы развязать кровавый пьяный террор. И уж конечно с удвоенным усердием молились люди, в чьих жилах текла смешанная армяно-еврейская кровь.

И Костоев возносил свои молитвы — молитвы следователя, противоречивые и своеобразные. Чтобы убийца был жив. Чтобы он оказался здоров. И, как ни ужасна была сама эта мысль, чтобы он напал еще на кого-нибудь, чтобы можно было его в конце концов схватить.

Расследуя дело о коррупции, Костоев завоевал симпатии жителей Ростова. И все же летом 1987 года симпатии горожан иссякли. Как всегда, пляжи Дона были заполнены купальщиками, рестораны забиты гуляками, по лесным дорожкам бродили парочки. Но любителям летних удовольствий теперь не давали покоя: в небе непрерывно гудели вертолеты следователя Костоева, о каждой влюбленной паре немедленно докладывали наземным группам разъезжавшим в автомобилях, и те, прерывая любовные сцены независимо от того, на какой они были стадии, требовали предъявить документы.

Теперь Костоева проклинали с тем же воодушевлением, с каким его превозносили в старые добрые времена расследования дела о коррупции. Жители Ростова были рассержены не только потому, что им мешали наслаждаться летним отдыхом, но еще и потому, что убийцу до сих пор не поймали. Мысль о нем наполняла родительские сердца ужасом, заставляя их возносить Господу свои, родительские, молитвы: Боже, только бы не мой ребенок… Жители Ростова были возмущены: новая эра гласности лишь высветила то, что в прошлые годы было покрыто мраком неизвестности, выявила картину преступности. о существовании которой в их обществе, для них едва не идеалы ном. даже и помыслить было невозможно. Промелькнуло несколько сообщений об убийце, разгуливавшем по Ростову, но сообщения эти были столь сухи и официальны, что их появление лишь способствовало распространению все более и более жутких слухов. Теперь, когда пресса обрела свободу, люди узнали, что этот убийца намного ужаснее всего, что можно было себе представить.

Костоев беседовал с родителями убитых детей. Он понимал, что их до конца жизни будут терзать страдания и горе куда более тяжкие, чем у родителей тех детей, что погибли от несчастного случая или болезни.

В душе сотрудников следственной группы тоже накапливался горький осадок разочарования. Костоев видел это и на ежедневных совещаниях и на вечерних «посиделках». Многие из следователей начали терять интерес, относиться к работе спустя рукава. Но только не такие следователи, как Евгений Бакин, Владимир Казаков и Амурхан Яндиев. Они, как и Костоев, не теряли уверенности в успехе.

В группе начались трения, склоки, проявились признаки ревности, уязвленного самолюбия. Многие отвергали стиль руководства Костоева, будто бы напоминавший им о сталинских временах. И все же Костоев замечал, что недовольство проявляют худшие работники. Любому, умеющему видеть, уже давно было ясно, что Костоев относится к самому себе куда жестче, чем к любому из помощников. Он потому и был требователен к себе, что рассчитывал прежде всего на собственные силы. И если окружающие не находили в себе достаточно твердости и воли, чтобы вести подобный образ жизни, — что ж, тем хуже для них.

И все же нервное напряжение возрастало, ведь многие надежды так и не сбылись, постепенно терялся вкус к делу. Сам Костоев чувствовал себя не в лучшей форме. Он все больше курил, его все чаще мучил кашель, порою столь тяжелый, что он сам удивлялся, как его легкие до сих пор выдерживают подобное испытание. И хотя мебель в номере ростовской гостиницы была переставлена по его вкусу, но все же банка сардин, съеденная в номере гостиницы, и домашний обед, когда в соседней комнате звучат детские голоса, — это вещи несравнимые.

Тем летом советские ВВС также внесли свой вклад в операцию «Лесополоса», предоставив следственной группе аэрофотоснимки изучаемых районов. Костоев и его сотрудники часами корпели над ними. Известно было, что убийца ездит на электричках и автобусах; но где наиболее вероятна точка его появления? Может быть, карты в состоянии тут помочь и что-то прояснить…

Но и эта помощь оказывалась недостаточной. Соединив на карте точки мест, где происходили убийства, проведя скрупулезный анализ, группа тем не менее не получила ясной картины происходящего и ответа на вопрос: где искать?

Почему убийца перестал убивать — ведь погода стояла отменная?

Может быть, в нем проснулся человек и он, осознав, что творит, повесился? Не дай Бог!