Охота на дьявола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Мужчина в возрасте от 25 до 55 лет, высокий, мускулистый, кровь группы АВ. Размер обуви 44 или больше, носит темные очки, аккуратно одет. Ходит с «дипломатом» или с какой-то другой сумкой, в которой носит остро заточенные ножи. Страдает нарушениями психики, выражающимися в форме половых извращений (онанизм, педофилия, некрофилия, гомосексуализм и садизм). Может также страдать от импотенции, знаком с анатомией человека.

Наиболее вероятное место возникновения контакта с жертвой: остановки пригородных поездов, железнодорожные станции, остановки автобусов. Его род работы предполагает свободу передвижения».

Костоев выделил семь основных линий, по которым должно идти расследование:

лица, ранее осужденные за убийство на сексуальной почве, сексуальные преступления или гомосексуализм, включая тех, кто в настоящее время находится в заключении;

лица, зарегистрированные как пациенты психиатрических учреждений, наркологических центров или лечившиеся у специалистов от сексуальных отклонений либо венерических болезней;

работники системы железных дорог, солдаты воинских частей, расположенных в районах убийств;

служащие культурных, образовательных, физкультурных и дошкольных учреждений;

владельцы и водители автомобилей;

владельцы видеомагнитофонов и видеокассет с фильмами ужасов, частые посетители видеосалонов;

бывшие работники правоохранительных органов, уволенные из органов по компрометирующим основаниям.

Кроме того, Костоев поручил своей команде просмотреть все документы, относящиеся к аналогичным убийствам на всей территории Советского Союза за последние 20 лет. Заодно предстояло проверить всех лиц, исчезнувших в Ростове или области за последние 10 лет.

— У нас нет ключа к решению задачи, — сказал Костоев на первом оперативном совещании своей группы, — нет свидетелей. Значит, мы должны действовать методом исключения. Это означает что работа будет медленной и тяжелой. Каждый подозреваемый должен быть проверен самым внимательным и тщательным образом, чтобы в отношении него не оставалось ни малейшей тени сомнения. Самая ужасная ошибка, которую мы можем совершить, — это позволить убийце проскользнуть сквозь нашу сеть. Если он хоть раз проскользнет, он исчезнет, так как будет считаться, что он уже был отработан.

Теперь люди на улицах Ростова ходили в вязаных шапочках, а некоторые даже и вовсе с непокрытой головой.

Наступил апрель, время действий.

— Я всех привел в боевую готовность, все силы будут работать на вас, — заверил Костоева заместитель начальника областного управления милиции.

— Нет, — сказал Костоев, — дайте мне двадцать или тридцать человек, но они должны работать на меня все время и не заниматься ничем другим.

Костоев добился этого. Перед милицией была поставлена задача собирать информацию для Костоева и выполнять его поручения.

Милиция была подчинена ему, и без ее помощи Костоев обойтись не мог. Милицейские работники должны были находиться на улицах, крутиться возле железнодорожных станций, работать со своими агентами. Между тем с некоторыми из них у него уже были испорчены отношения. Чья тут была вина? Что ему оставалось делать — благодарить местные власти за то, что они тратили силы и время, выколачивая «признания» из умственно отсталых парней, в то время как по всей Ростовской области находили все новые и новые трупы?! Должен ли он расценивать это как высокий профессионализм?

Однако все обстояло не так просто — и в ростовской милиции были хорошие и преданные делу работники, и среди следователей попадались некомпетентные люди.

Майору Буракову из ростовской милиции было поручено заниматься картотекой в областном управлении, состоявшей из цветных зашифрованных карточек.

Сеть была заброшена, она была частой и закинута широко. В ожидании первого улова Костоев выезжал на места преступлений в сопровождении молодого оперативника, который вел его от одного места к другому. Они шли по полям, от которых поднимался слабый кисловатый запах пробуждавшейся земли. Следил ли убийца за ними?

Костоев стоял под сенью деревьев на том самом месте, где остановился убийца, — на месте, которое ему понравилось, показалось подходящим, где он чувствовал себя в безопасности. Костоев пытался себе представить, что делал этот человек, что говорил и как долго. Пока все расплывалось в неопределенности.

Почти от каждой рощицы или лесополосы были слышны звуки железной дороги, гудки, лязг пригородных электричек, товарных составов, скорых поездов.

Почти все жертвы были найдены вблизи от железных дорог или автобусных маршрутов. Но некоторых обнаружили в пяти с лишним километрах от ближайшей транспортной магистрали. Неужели жертва и убийца шли в такую даль пешком? Был ли у убийцы собственный автомобиль или по роду своей работы он мог им пользоваться, как, например, таксисты?

Если расстояние превышало пять километров, следовало предположить наличие автомобиля; будь оно меньше, можно было бы его исключить. Но расстояние, как и убийца, оставались неясны, нельзя было с уверенностью остановиться ни на том, ни на другом варианте.

Когда Костоев вышел из высоких акаций, он сказал своему спутнику то, что не уставал повторять каждому, кто работал по этому делу:

— Поезда, поезда. Если сыщики в штатском начнут прочесывать поезда или вернее просто сидеть там с книгой или газетой, внимательно наблюдая за пассажирами, убийца попадется нам в руки. Но это лишь в том случае, если они будут внимательно наблюдать за происходящим.

В том-то и был весь ужас. Он мог отдать распоряжение милиции, приказать письменно вести наблюдения на небольших железнодорожных станциях. Но делом милиции было решать, каких люден туда направить. А этим уже предстояло самим определять, что важнее: торчать на станции или отправиться пить пиво и покупать продукты.

Посетив и обследовав за два дня все без исключения места, где были обнаружены трупы, Костоев сел в милицейский автомобиль и отправился обратно в Ростов. Он ехал молча. Он никогда не любил разговаривать в пути, независимо от того, был ли автомобиль, вагон метро или самолет. Он знал: сюда, к каким-то из этих мест, он вернется. Какие-то из этих рощиц или лесополос скажут ему больше, чем другие. Не только убийцы возвращаются к месту преступления.

И тут возникли некие проблески надежды.