Охота на дьявола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что же вы хотите, — спросил милиционер, — ложь или правду? Если вы хотите, чтобы я сказал, что я ее убил, ну что ж, хорошо, я ее убил.

— Но разве вы не пошли следом за ней?

— Вы хотите, чтобы я это сказал?

— Вас видели, как вы входили вместе с ней в рощицу возле автобусной остановки.

— Ладно, хорошо, я засадил ее в тюрьму, я затащил ее в рощу, — но я ее не убивал.

Костоев ему поверил. Милицейские документы утверждали, что этот сотрудник не мог быть в тех местах, где совершались другие убийства. Костоев отпустил этого человека (который позднее был уволен из милиции в связи с кражей зерна).

В материалах дела был также рапорт заместителя начальника милиции Ростова В. И. Колесникова, который утверждал:

«28 августа 1985 года мне сообщили, что вблизи от автобусной остановки в городе Шахты был обнаружен труп неопознанной женщины со следами насильственной смерти. Я немедленно прибыл на место преступления. Я заметил кучи мусора на краю лесополосы возле асфальтированной дорожки. И разглядел что-то похожее на скатанный узел. Вытащив его из мусора, я увидел, что это женское платье. Полагая, что это может быть платье пострадавшей, приказал милиционеру приобщить платье к делу как вещественное доказательство. Когда личность потерпевшей была установлена и я спросил о платье, то оказалось, что оно было утеряно в результате неумелых действий наших сотрудников…»

Им удалось восстановить последние часы жизни Инессы Гуляевой. Она была «засажена» в тюрьму и «затащена» в рощицу перед тем, как наткнулась на убийцу, который одним страшным ударом в солнечное сплетение лишил ее сознания. Но, видимо, в какой-то момент она пришла в себя, причем на достаточно долгое время, чтобы вступить в борьбу и вырвать из головы у своего насильника седой волос. Потом он задушил ее и нанес несколько ножевых ран, когда что-то, видимо, его насторожило — какие-то звуки или раздавшиеся поблизости голоса. Он оттащил тело подальше и забросал его сосновыми ветками и шишками.

Они знали все о последних часах потерпевшей, но не знали только, кто сделал эти часы последними.

Глава 11

Костоев со своей бригадой выезжал почти по каждому делу об убийствах на сексуальной почве и участвовал в производстве первоначальных следственно-оперативных мероприятий. Особенно большую работу бригада проводила по делам о преступлениях в отношении несовершеннолетних. Они вели следствие быстро, добиваясь порой блестящих результатов. Однако ни один из разоблаченных ими убийц не имел никакого отношения к делу, которое им было поручено.

И Костоев ни на секунду не забывал, что прошло уже больше года с тех пор, как тогда, в ноябре, он приехал в заснеженный туманный Ростов. Он жил здесь уже так долго, что даже принялся обустраивать номер 339 по своему вкусу — начал с того, что установил прямо напротив кровати огромный телевизор и убрал ночной столик, чтобы сделать узкую комнату немного просторнее.

Если не происходило ничего из ряда вон выходящего, рабочий день Костоева и других следователей кончался между восемью и десятью часами вечера. Они по очереди приглашали друг друга к себе в номер — перекусить и обсудить планы на следующий день. Яндиев был женат и мог каждый вечер возвращаться к жене и детям, где его ждал ужин, приготовленный дома на кухне, а не на электроплитке в номере гостиницы. Когда беседа подходила к концу и сослуживцы расходились, Костоев оставался одни в своем номере 339.

Из-за перил его балкона уже показалась верхушка плакучей ивы.

Он лежал в темноте и пытался представить себе, что делал убийца со своими жертвами, в каком порядке, что проделывал с наслаждением, а что — в ярости.

Продолжит ли он убивать? Последние убийства, раскрытые бригадой, в которых они видели его почерк, на самом деле были совершены другими людьми. Может быть, он прекратил убивать, почувствовав, что за ним началась настоящая, масштабная охота? В Ростове ни для кого не было секретом, что в город вернулся Костоев, тот самый, кто разоблачил взяточников из правоохранительных органов (и кому приписывали даже внезапно наступившее изобилие колбасы в магазинах). Если убийца, подобно Стороженко, имел своих людей в милиции, он одним из первых узнал бы, что дело передано в Генпрокуратуру Российской Федерации и что за него взялся Костоев. Многие преступники, почуяв опасность, предпочитали залечь на дно.

А может быть, он продолжает убивать где-то в другом месте, ведь Советский Союз — страна большая. Во все союзные республики были направлены запросы о подобных преступлениях, совершенных в течение двадцати последних лет, и особенно — в течение последних пяти. Однако Костоев вряд ли мог рассчитывать на то, что получит из регионов страны надежную и своевременную информацию. На местах куда проще приписать найденный труп или скелет несчастному случаю, чем вешать на шею следственному отделу нераскрытое убийство (на милицейском жаргоне — «висяк»).

Костоев мог рассчитывать только на добросовестность своих сотрудников и переданных ему работников из милиции.

Порой Костоеву приходила мысль, что убийца может быть арестован за иное преступление и сейчас сидит в тюрьме. Нужно было проверить всех, кого арестовали за аналогичное преступление в Советском Союзе после августа 1985 года, когда была убита Инесса Гуляева — последняя из обнаруженных жертв. Костоев уже был убежден в том, что Гуляева — жертва их убийцы, и он в официальном порядке приобщил это преступление к делу по операции «Лесополоса».

Если убийца все еще в Ростовской области, не изменил ли он своего способа избавляться от трупов? Может быть, теперь он прячет их гораздо тщательнее, а то и сжигает?

Это означало, что теперь, как никогда ранее, возрастало значение случаев, когда в Ростовской области и по соседству с ней пропадали люди. Костоев считал, что этим обязательно нужно заняться, однако сомневался в том, что подобные меры помогут ему схватить убийцу. При множестве версий и направлений поиска он все чаще приходил к мысли, что убийцу либо поймают на железной дороге, либо случится немыслимое чудо — одной из жертв удастся остаться в живых.

Порой Костоев выезжал из Ростова, чтобы принять участие в расследовании громких преступлений, совершенных в других регионах страны. Ведь отделом Российской прокуратуры, которым руководил Костоев, расследовался, кроме ростовского, еще десяток нашумевших на всю страну дел, и Костоева никто не освобождал от руководства его отделом. И все же большую часть времени он проводил в Ростове, где разработал для себя четко очерченный маршрут. По пути на работу он проверял, следит ли милиция за железнодорожными станциями и прочесывает ли поезда. Кое-кого из милиционеров он знал в лицо, других — по разным признакам угадывал. Придя в кабинет, Костоев первым делом выяснял, какие преступления были совершены за ночь. Если ночью происходило нечто представляющее особый интерес, его, конечно, будили и ночью.

Затем Костоев вызывал для отчета руководителей групп. Он отбирал наиболее важные материалы, изучал их и уже на следующий день, если необходимо, менял направление поиска. Когда в КПЗ попадал особенно интересный подозреваемый, он лично его допрашивал. Нередко поступали ложные признания, и Костоеву приходилось заниматься делом, прямо противоположным его обязанностям: вместо того чтобы добиваться признаний, он должен был выискивать в них слабые места и разоблачать самооговор.

Именно это произошло, когда Костоев допрашивал молодого человека, которого подозревали в попытке изнасиловать мальчика. Всякий, кого арестовали за преступления на сексуальной почве, мог оказаться тем человеком, которого разыскивал Костоев, и он взялся за парня всерьез.

В конце концов на пятый день молодой человек расплакался:

— Да, я убил мальчика и девочку на левом берегу Дона.

Костоев знал об этих убийствах. Он принялся выжимать из парня подробности, тот, казалось, выложил все начистоту, но что-то в его рассказе беспокоило Костоева. Как правило, убийцы склонны добавлять к своим описаниям свежие детали, а этот продолжал твердить только то, что уже было известно следствию.

— Тебя кто-нибудь допрашивал до меня? — спросил Костоев.

— Да, рыжий сыщик с третьего этажа.