Поручик Митенька Ржевский (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О, Божечки! Разве голова может так болеть?! Сколько я вчера выпил? И где я? И кто?

Вопросов было слишком много для моей несчастной головы, в которой при каждой попытке не то чтобы двигаться, а просто открыть глаза, натурально взрывались петарды. Я же спецназ! Я русский офицер! Да я ж раньше бутылку водки мог играючи… При мысли о водке желудок судорожно сжался, а я жалобно застонал не своим, а тонким противным голоском. А… Ну все точно. Я в теле мелкого неженки Митеньки, которому даже пробку от шампанского понюхать нельзя без жесточайшего похмелья. Я снова печально замычал, оповещая мир о своем пробуждении, которое больше походило на восстание из ада, и тут же услышал знакомый голос:

— В тазик, в тазик, барин! Если опять невмочь будет! Журка, а ну поди вон, усатое отродье! И как только ты тут очутился? Тебя ж в деревне оставили мышей ловить!

В голове окончательно все смешалось: тазики, Журки, мыши и жуткая тошнота…

— Лучше бы я вчера умер, — простонал я и с трудом разлепил тяжелые веки, чтобы увидеть Кузьму, который суетился вокруг с полотенцами и медным тазом. Увидев, что я открыл глаза, он захлопотал с удвоенной силой:

— Очнулись? Ох и натворили же вы вчера дел, барин! — Несмотря на то, что Кузьма меня вроде как укорял, в голосе у него прозвучала некая толика восхищения. — Ох и набедокурили!

— Как я тут очутился? — окончательно проснулся я. Моей голове было холодно, а ногам, напротив, горячо. Я поднес ко лбу руку, нащупал холодный компресс из мокрого полотенца и стащил его. На ногах же у меня развалилась полосатая наглая скотина — кот Журка, неизвестно откуда взявшийся в Петербурге. В мозгах от всего этого бардака мгновенно взорвалась очередная петарда. — Кузьма-а-а! Аспиринчику мне дай. Две таблетки.

— Что такое аспиринчик, мне неведомо, барин, а вот рассолу пожалуйте, — бросился ко мне Кузьма, поднося чашку с отвратительным пойлом. — Потом супчику горячего и в баньку. Попарю вас с веничком и поправитесь с божьей помощью. Что ж вы вчера, голубь мой, так накушались-то?

— А что с моими пальцами?! — я поднес ладонь к глазам. Подушечки пальцев горели адским пламенем, и тут память наконец стала возвращаться яркими флешбэками, да еще именно такими, которые вспоминать совсем не хотелось. От этих самых воспоминаний мне стало совсем херово, хотя казалось, херовей уже некуда. Память выдавала на гора и ор а-ля Высоцкий, и бадью пунша, в котором, судя по всему, какой-то процент алкоголя все-таки содержался, и брудершафт, и наконец жирной позорной точкой мой эпичный поцелуй с князем Назумовским в цыганском таборе, а потом… А что было потом?!

— Кузьма, как я здесь очутился?! — резко сел я на постели и пожалел об этом. Жестокий мир опрокинул меня обратно на лопатки, и очередная волна тошноты накрыла девятым валом.

— Так ведь господин Хренов вас по всему Петербургу искать заставили, барин, — хмыкнул Кузьма, снова пристраивая на мой лоб компресс из холодной тряпицы. — После того как вы с бала как в воду канули. Уж какой скандал разразился. Графиня Оболонская чуть чувств не лишилась, когда вас потеряли. Велено было все злачные места обыскивать. Думали, вас цыгане украли. Там я вас и нашел. Правда, вы на похищенного не особо походили. Я вас и не признал поначалу: уж такой вы буйный сделались. Когда я прибег, вы князю Назумовскому яблоко на голову пристроили и ножи в него собирались метать. Кричали непонятное: «Никто, кроме нас!». Чудно, там же никто, кроме вас, кидать и не собирался. Ой, что было… Если б я не подоспел, убили бы вы князя. Не в обиду будет сказано, но вам бы подальше от острых предметов…

— Это мне-то? — оскорбился я. Да я саперные лопаты метал лучше всех в роте. Я бы этого Назумовского и не поцарапал даже. Хотя, с другой стороны, навыки моего тела — это одно, а Митенька нетренированный. Вот бы был цирк, если бы я нож князю в глаз засадил. А с другой стороны, не хера целоваться лезть. Хорошо, Кузьма вовремя подоспел. Отличный он все-таки мужик. — Спасибо тебе, Кузьма, — поблагодарил я искренне и осекся. У Кузьмы на пол-лица сиял огромный сине-багровый бланш. — Кто это тебя так?

— А вы, барин, полагаете, меня как увидели, сразу домой пошли? — хохотнул Кузьма, впрочем, весьма беззлобно. — Вы меня еще с четверть часа ножкой от венского стула по улице гоняли, после того как я у вас ножи отобрал. Ух-х-х, не думал, что вы такой горячий бываете! Мундир на вас гусарский почему-то был! Но не беспокойтесь, я господину Хренову ничего не рассказал. Уж больно тот осерчал бы. Вы как выдохлись за мной по улицам бегать, я вас сюда тихонько через черный ход, а советнику доложил, что вы-де на лавочке перед особняком графини Оболонской придремали. Пуншу выпили, вот вас и сморило с непривычки.

— Стыдобища-то какая! — Митенька во мне предсказуемо впал в истерику и жалобно заскулил. — Что я еще натворил?

Кузьма так многообещающе ухмыльнулся, словно был ведущим в программе «Интриги, скандалы, расследования», и я понял, что самое страшное еще впереди. Однако договорить нам не дали.

— Это переходит все границы! — Советник Хренов ворвался в спальню страшный, как наш ротный. На щеках у него пылали ярко-красные пятна, а в руках была газета, которой он размахивал как штандартом. — Вы что себе, сударь мой, позволяете?!

Меня, конечно, газетой пугать забодаешься, офицер я или где. А вот голова от хренова ора взорвалась по полной. Я застонал и зарылся под подушки, чтобы не видеть гада, а то не ровен час блевану, если еще раз его противную физиономию увижу.

— Как вы посмели сбежать с бала! Мы с графиней с ног сбились, вас разыскивая! — рычал он, отрывая меня наружу из-под сугробов постельного белья. Я недоверчиво глянул на него, а потом на Кузьму, бочком протискивающегося к выходу, сдергивая по дороге со стула ярко-красный гусарский мундир, который, впрочем, оказался так щедро устряпан всеми типами загрязнений, что его изначальный цвет едва угадывался. Убедившись, что Кузьма благополучно скрылся за дверью вместе с дискредитирующими меня уликами, я расслабился и недоверчиво покосился на советника. Как так получилось, что меня и поручика Ржевского никто не связал воедино? Я мысленно прикинул все варианты, и по всему получалось, что уж слишком наглым оказался обман, чтобы его просекли. Хренов мои песнопения не застал, графиня, по уверению Назумовского, слепа как курица, да и уж больно тихим и неприметным был мямля Митенька, чтобы сопоставить его с гусаром Ржевским. Вот уж воистину чудеса. Значит, в байку Кузьмы про то, что я как младенец спал на свежем воздухе, Хренов поверил. Ну что же, будем придерживаться официальной версии.

Хренов тем временем упал в кресло подле моей кровати и швырнул мне на колени газету с крупным заголовком «Петербургскій вѣстникъ»:

— Жених ваш тоже вчера отличился! Извольте прочесть!

Я ватными руками взял печатное издание и прочел, пробираясь через непонятную вязь букв, перемешанных где только можно с ятями и прочими ненужностями дореволюционного алфавита:

— «Универсальное средство-елексиръ г-на Виноградова. Излечит от лишая, выпадения волосов, подагры. Унылым и угнетённым от плоскогрудия дамам поможет увеличить бюстъ на шесть дюймовъ…»

— Да не это!!! — Хренов рывком вырвал из моих рук газету и ткнул в небольшую заметку ниже. — Здесь! Полицейский вестник…

Я вздохнул и снова принялся продираться через старомодный стиль изложения:

— «Въ третій день сего месяца вечеромъ часу в двенадцатомъ светлейший князъ Назумовский Олег Алексеевич учинил пьяное бесчинство в ресторане «Эрмитажъ». Им и сопровождающим его поручикомъ Изюмского полку по фамилии Ржевский был споен водкой шеф-поваръ ресторана французъ господинъ Оливье, а вслед за тем и все посетители ресторана, целый цыганский табор и цирковой медвѣдь Аристархъ, коего держали в том ресторане на цепи, для увеселения публики. Поручикъ при всем при том с пьяных глаз непотребно хватал присутствующих дам за бюстъ. Опосля этого князь, поручикъ и споенный медвѣдь Аристархъ катались на бричке по городу с непомерной скоростью, вследствие чего утопили ее в Неве. Городничего, грозившего свести «шутников» в участокъ, обозвали «идиъетом» и привязали к газетной тумбе, а сами пешком ногами отправились в питейное заведение-рюмошную г-на Палкина, дабы продолжить возлияния. Куда сбежал пьяный медвѣдь Аристархъ, установить не удалось…»

Я отложил газету в сторону, чувствуя новый приступ головной боли и не в силах читать дальше. Судя по длине заметки, я успел прочитать только про начало вечера. Вот тебе и дрищ Митенька… Ну и князь тоже хорош. Хренов, не усидевший в кресле, пока я читал, нервно ходил по комнате и тер виски. Увидев, что я покончил с чтением, он быстро подошёл к постели и стал плеваться слюной.

— Немедленно приводите себя в порядок! На следующей неделе Назумовский уезжает в Сибирь, дабы лично руководить прокладкой железных путей между Екатеринбургом и Тюменью, так что времени нет. Завтра же нам непременно надо быть в опере. Князь до нее большой охотник, уж свою любимую Травиату, да в исполнении примадонны Алмазовой ни в жизнь не пропустит. Особливо накануне поездки, дабы насладиться напоследок. Завалите мне предприятие и на этот раз, я вас…

С этими словами он схватил меня за запястье, а делать этого ему не стоило, потому что достал меня к этому времени неимоверно. Спецназ — это не гора мышц. Это отработанная до автоматизма техника. И несмотря на то, что тело было не мое, мозги в этой голове были все еще мои родные. Так что не особо думая, я рванул его руку к себе, вывернул локоть и рванул взвывшего от боли Хренова вниз сто раз испытанным болевым приемом.

— Слышь ты, мандавошь гражданская! — прошипел я, удерживая его руку в захвате из последних Митиных сил, которых надолго, естественно, не хватило бы, но эффект неожиданности пока играл в мою пользу. — Еще раз поднимешь на меня руку, я из тебя хребтину выдерну. Ходить прямо не сможешь, только ползать будешь, скотина! — и оттолкнул его от себя, пока он не опомнился. Шутки шутками, а я пока в его власти. Не на мне, так на тетках отыграется, а какого-либо другого плана, кроме варианта с Ржевским, не было. Так что я сбавил тон. — В оперу пойду при одном условии. Сопровождать меня будет только Кузьма. Я не мальчик, чтобы с мамками-няньками по Петербургу раскатывать. Сам справлюсь.

— Да как ты!.. — начал было Хренов, так что пришлось идти на очередную уловку.