Поручик Митенька Ржевский (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не забывайте, советник, что если я стану мужем князя, то это не вы, а я вас в Сибири сгною, — прошипел я, мгновенно приводя Хренова в чувство угрозой. Никаким мужем никакого князя я становиться не собирался, но никому пока об этом знать не нужно было.

Советник смотрел на меня, сидя прямо на полу, и подниматься не спешил. Видимо, взвешивал все за и против. Как ни крути, дураком он не был и, судя по его следующим словам, выгоду от сотрудничества со мной нашел сразу. Только пробурчал задумчиво:

— А ты изменился… Ну да ладно. Завтра поедешь в оперу в сопровождении Кузьмы и смотри, без своих шуточек.

— Не ссы, Маруся, я Дубровский, — ухмыльнулся я, откидывая одеяло и кое-как сползая босыми ногами на пол. Пора было приводить себя в порядок.

— Кто? — округлил глаза Хренов.

— Классику читать надо, — пробормотал я, но решил больше не палиться. И так Хренов посматривал на меня с подозрением. Про параллельный мир, из которого я сюда залетел, конечно, не поверит, но вот в дурку определит запросто, если не начну базар фильтровать. Я сделал невинное лицо и скромно похлопал глазками. Хренов наконец поднялся с пола, отряхнул брюки и в глубокой задумчивости покинул комнату.

— Кузьма!!! — заорал я что есть мочи, стоило Хренову покинуть место действия.

— Чего изволите, барин? — мой бородатый ангел-хранитель появился так неожиданно, что напугал меня чуть не до сердечного приступа. Видать, нервы совсем расстроились. Или это не у меня, а у Митеньки? Или вообще у поручика Ржевского. Иди теперь разбирайся.

— Баню мне срочно затопи! — распорядился я, выпрыгивая из Митенькиной девчачьей ночной рубашки и оставаясь в панталонах. Тут же пробрало холодом, но жгучему желанию заползти обратно под одеяло и сдохнуть там от стыда я не поддался. Наоборот, сжал клацающие от холода зубы и повис на самодельном турнике, превозмогая головную боль и стараясь подтянуть немощное тельце. Вчера и позавчера у меня это не вышло. Я напрягся, зарычал и смог-таки дотянуться подбородком до перекладины. Вот так! Спецназ не сдается! Я приободрился. Дел было по горло. И я накинулся на Кузьму со всей энергией: — Где гусарский мундир, в котором ты меня нашел?

— Так ведь почистил, пока вы тут с господином советником разговаривали. Не выбрасывать же. Вещь добротная, красивая, — почесал бороду Кузьма.

— Аж ты ж, умница, — умилился я. — А шить умеешь?

— Не могу знать, барин, не пробовал, — все так же невозмутимо ответствовал Кузьма.

— Вот и попробуем, — припечатал я решительно. — Неси нитки и иголки.

Комментарий к 5. Лучше бы я вчера умер

https://imageup.ru/img47/3797098/nautro.jpg

========== 6. Чудесное сопрано несравненной примы Алмазовой ==========

Мы с Кузьмой искололи все пальцы, но к назначенному сроку у нас был готов парадно-маскировочный наряд «а-ля гусар», в котором меня можно было принять за поручика Изюмского полка. Разумеется, если только издалека, в темноте, да и то не шибко приглядываясь, потому что швеи из нас с Кузьмой получились так себе. Хорошо хоть Кузьма сумел где-то раздобыть (по сути экспроприировать по законам военного времени) белые облегающие рейтузы, без которых было никак. С горем пополам мы подогнали имеющиеся у нас предметы гардероба под тщедушную фигуру Мити, и теперь дело оставалось за малым. Хотя как за малым…

Афера предстояла та еще: встретиться с князем Назумовским, прозондировать его настроение по поводу предстоящей женитьбы, углубить отвращение к нежному дрищу Митеньке, но и не перестараться. Поскольку и ежу было понятно, что князь не против оприходовать все, что плохо стояло на ногах. Детали прошедшей в пьяном угаре ночи я по счастью не помнил, но все флешбэки обрывались на весьма двусмысленном поцелуе. А мне требовалось отменить свадьбу, а не найти новые приключения на задницу. Причем в данном случае в буквальном смысле слова. Так что действовать необходимо было тонко. То есть так, как я никогда не умел. Я ж простой вояка, а не дипломат.

Все эти измышления порядком выели мне мозг и капитально испортили настроение. В положенный день я стоял в партере оперного театра, прислонившись к мраморной опоре в позе лорда Байрона, и сканировал зал на предмет обнаружения князя. Был полный аншлаг, и все места оказались заняты. Похоже, послушать приму Алмазову явился весь светский бомонд. Некоторых из этого аристократического общества я смутно помнил по балу графини Оболонской. Собравшаяся же публика, судя по всему, знала меня гораздо лучше, чем я её. Головы нет-нет да и оборачивались в мою сторону. Даже из-за кулис высовывались любопытные артисты. Обрывки перешептываний, смешки, долетающие до меня, оптимизма не вселяли. Видимо, слухи в Петербурге распространялись со скоростью телетайпа. До моих ушей доносилось что-то вроде: «Он-не-он»… «Мелковат-больно»… «Тот-говаривали-трех-аршинов-росту-и-с-усищами-что-таракан»… «Медведя-голыми-руками-завалил» и сама «Графиня-Машкова-говаривала-у-него-елда-по-локоть». Последнее высказывание было совсем волнительным, потому что ни графиню Машкову, ни демонстрацию указанного органа я не помнил. Да к тому же метрах в десяти от меня, в партере, я засек графиню Оболонскую, которая подозрительно рассматривала меня в перламутровый лорнет. Я невольно передернул плечами и вжался в портьеру за спиной, мечтая провалиться в преисподнюю, и тут…

— Там в партере между рядами чья-то совесть завалялась. Не вы потеряли? — раздался над ухом насмешливый голос. Я вздрогнул и повернулся в сторону говорившего. Князь собственной персоной стоял передо мной совершенно невозмутимо и весьма бестактно меня разглядывал. Его переполох присутствующих в зале лиц явно волновал не особо. А может, уже привык.

Я промычал что-то невразумительное, а князь уже властно прихватил меня за локоть, пробуксировал пару десятков метров и втолкнул в богато украшенную алым бархатом и позолотой ложу. Я огляделся в поисках других фанатов классической музыки, но мы оказались тут абсолютно одни. Вероятно, князь мог себе позволить слушать оперу в одиночестве. Как все-таки за несколько сот лет изменились понты.

— Я тебя искал, друг мой, — князь опустился в кресло и сделал приглашающий жест, призывая занять место рядом с ним. Я потоптался и нацелился на совсем другой стул — с тем прицелом, чтобы между мной и князем оказался небольшой столик, на котором в ведерке со льдом уже охлаждалось шампанское. Но пока тупил, князь весьма невежливо дернул меня за руку, и я опустился пятой точкой прямо рядом с ним.

— Шампанского? — спокойно предложил князь, словно не замечая моего замешательства. Я покосился на бутылку, чье горлышко было обернуто белоснежной льняной салфеткой, и помотал головой. Не-е-е… пить Митеньке нельзя ни в коем случае. Ща понесется душа в разнос, потом не соберешь. Народу в опере скопилось много, и абсолютно неизвестно, кому на сей раз меня потянет после шампанского свой детородный орган показать. Хорошо хоть в ложе мы с князем были вне зоны слышимости. Князь пожал плечами на мой отказ и продолжил. — После того как твой денщик забрал тебя домой, я не получил от тебя ни единой весточки. Я разыскивал тебя, но безуспешно… Куда ты пропал?

Я подумал, что простому конюху Кузьме только что повышенному до звания денщика сейчас здорово бы польстило, и тут же похолодел. Неизвестно, как именно разыскивал меня Назумовский, но стоит ему сунуться в гусарский полк и станет понятно, что никакого поручика Ржевского в природе не существует. Однако в этот момент князь весьма недвусмысленно положил руку повыше моего локтя. Надо полагать, его мысли уже сместились в другую сторону. С одной стороны, это было хорошо, а с другой, пришла пора спасать свою ориентацию. Я аккуратно отцепил руку князя от своего плеча, учтиво склонил голову и принялся подбирать слова, изъясняясь так витиевато, что любой светский щеголь обзавидовался бы. Чистый Онегин, мать его за ногу. Кстати, про Онегина…

— Рад лицезреть вас, князь. Право, не ожидал вас тут увидеть. Что до меня, то мой дядя… — я в последний момент проглотил «самых честных правил» и продолжил вольное переложение «Евгения Онегина»: — Не на шутку занемог. Он уважать себя заставил и… боже мой, такая скука, с больным сидеть и день и ночь… ему подушки поправлять…

Дальше я смешался под внимательным взглядом князя и замолчал. Тем более, что из «Онегина» я помнил только, там кто-то кому-то писал, а потом стрелялись на дуэли.

— Мы снова на «вы»? — легкая тень недовольства пробежала по лицу князя, очевидно ожидавшего более теплый прием. После того как я вернул его шаловливую руку на базу, он выглядел весьма уязвленным. Получается, не привык, чтобы ему отказывали. Да и откат на прежние позиции его слегка отрезвил. — Вижу, наш брудершафт ты не помнишь, как, видимо, и многое другое из той ночи. А жаль. Мне вот есть что вспомнить. Особенного после того, что вы наговорили…

— Еще бы я помнил, о чем мы говорили, — пробурчал я, покрываясь холодным потом. Говорить в пьяном угаре я мог о чем угодно: о космических кораблях, спутниках, телевидении, мобильных телефонах и ядерном оружии. Хотя… я же был пьян. Все, что я выдал, можно смело назвать бредом пьяного человека.

— Что вы там пели, кстати… — не отставал князь и медленно процитировал: — «Идет охота на волков…». Вы это сами написали?

— Нет, — отмер я. — Один поэт… Он уже умер.