Поручик Митенька Ржевский (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Так сестра моя родная и тетка твоя вторая, — с готовностью затараторила бабка. — Всего-то нас осталось на земле Ржепопольских-Обездашковых: Я — Дарья Петровна, сестра моя — Мария Петровна, да ты — Дмитрий Александрович! Матушка твоя — Агриппина Петровна — в родах скончалась, а батюшка Александр Силантьевич, чтоб ему на том свете икалось, да уж о покойниках нельзя плохо, только ведь паскуда знатная, именье родовое, что за матушкой твоей в приданое дадено было, в карты проиграл, да пулю себе в лоб пустил. Вот и живем мы теперь втроем… Хорошо хоть Амбросий Силантьевич помогает, Хренов. Хоть и седьмая вода на киселе — деверем приходился матушке твоей Агриппине, а уж не куриный помет. Действующий статский советник в столице… Обещал в скором времени пожаловать.

Я сжал руками виски и качнулся от новой порции информации. Еще и какой-то «советник хренов» на мою голову нарисовался! Бабка тут же пришла в страшное волнение, побелела и сделала такое движение, словно собиралась подхватить меня на руки. Тот факт, что расстановка сил была явно не в ее пользу, старушку не смущал, и я отчетливо понял, что она и правда сейчас бросится таскать меня «на ручках».

— Мне нормально. Только давайте пока без новых имен! И так голова кругом, — промычал я и решил на этом сделать паузу и отложить дознание о том, кто такие Никодим Ерофеевич, Петр Михайлович, хренов советник, Журка и прочие, тем более что в животе предательски заурчало.

— Это головушка от голода кружится, Митенька! — всплеснула ручками тетушка и вдруг зычно гаркнула в сторону девки, которая давеча храпела в кресле подле моей кровати. — Херосинья! Накрывай на стол!

«Кто ж такая “Журка”?» — подумалось мне. Жирный кот, показавшись в проеме, нагло подмигнул мне и снова исчез, на прощанье тиранувшись выгнутой спиной о дверной косяк.

В этот момент мои размышления о именах в сельской местности были прерваны появлением второй бабки. Судя по всему, это и была вышеозначенная Мария Петровна. Она летела на меня как фрегат на несгибающихся артритных ногах и глаза ее полыхали такой дикой любовью, что я автоматически сделал несколько шагов назад. Вторая тетка была похожа на первую как две капли воды, с той лишь разницей, что ленты на ее замудренном чепце были голубого цвета, а не розового.

— Митенька! Сокол мой ясный! — догнала меня вторая бабуся и так же, как и первая, повисла на шее, заливая горючими слезами мою батистовую сорочку. — Свет очей моих! Очнулся!

Первая бабка воспользовалась моим обездвиженным состоянием и опять кинулась с новой порцией объятий. Я вздохнул и понял, что деваться мне абсолютно некуда. А главное зачем? Я всю жизнь провел в детдоме. У меня даже приходящих родственников не было, а тут целый торт из обожания и любви. Какой дурак откажется? Я прикрыл глаза и растаял, как сливочное масло на солнцепеке, зажатый с обеих сторон рыдающими от счастья бабками и думая, что новый мир, возможно, вполне сносен. Ну если только нужник у них не на дворе. Однако торжественность момента испортил снова давший о себе знать пустой желудок. Он издал такой рык, что обе бабки немедленно очнулись.

— Откушать! — сказала одна бабка.

— Немедля! — откликнулась вторая.

— Чем бог послал! — припечатала первая.

«А все не так уж и плохо», — мысленно потер руки я. Жрать хотелось неимоверно. На этом фоне забывались любые, даже такие серьезные проблемы, которые у меня нарисовались. Хотя с другой стороны… Я ведь был жив? Это самое главное. Ну а с моей больной головой разберемся как-нибудь.

========== 2. Советник хренов ==========

Откушать в доме означенных Рыжепоповых-Обездольщиков-или-как-их-там явно любили. Или расстарались специально ради моего чудесного воскрешения. Или ради визита Хренова советника, или как его там. Голова еще слегка кружилась, и в именах-фамилиях я путался. А еще понятия не имел, какой на дворе год, кто, к примеру, на троне. Подобного рода вопросы я задавать напрямую побаивался, чтобы не сдали в дом скорби или как тут у них дурка называется. Услышал только краем уха, что есть император и императрица, дескать, «зело шальная и на придумки ловкая». А какой император? Петр, Александр, Николай? И какой по счету? А так вокруг все было здорово похоже на Россию дореволюционного образца.

Я поправил коротковатый камзол из голубого бархата и постарался не влезть кружевными манжетами в огромную тарелку наваристых щей. Её поставила передо мной расторопная Херосинья, которую ласково называли Херосей. Как раз та, что дремала в моей спальне, пока я был в отрубе. Панталоны, в которые меня обрядили, тоже были до колен и в рюшах. Короче, одевали Митеньку как пупса, хорошо хоть кормили на убой.

— Аносовки Митеньке налей, Херося! — распорядилась бабка, блестя глазками и пододвигая ко мне поближе блюдо с румяными малюсенькими пирожками. — Да и мне плесни, что уж там! И Марье Петровне. Счастье-то какое!

Я подозрительно принюхался к рюмке, но бабки мелко перекрестились и синхронно махнули свои стопки «анисовки», так что я последовал их примеру, тут же задохнувшись от крепкой водки. Мне под нос уже совали закуску. Марья Петровна протягивала блюдо с крепкими солеными огурчиками, а Дарья Петровна тарелку с тонко нарезанным балыком. Я чуть слюной не подавился. Такой вкусноты я в жизни не едал. И дело было даже не в деликатесах, а в домашней пище в принципе. У меня ж: сначала детдом, потом армия. Разносолами не баловали. Самым вкусным, что я ел, был, пожалуй, биг-мак в Макдоналдсе. А тут… Я хрустнул огурчиком, зацепил с серебряного подноса янтарно-прозрачный ломтик балыка и свободной рукой подтянул к себе блюдо с окороком. Прямо передо мной исходила паром огромная тарелка с ароматными щами, в центре которой айсбергом белела жирная клякса сметаны, а в желудке огненной петардой взорвалась анисовка, раскрашивая жизнь в розовый цвет. Я откушал щей, закусывая их пирожками с грибами и капустой, тяпнул еще анисовки, заботливо подлитой ласковой Херосей, отведал блин с черной икрой, присовокупив сверху еще и пару ломтиков буженины. Потом сдвинул кружевной бант на шее задом наперед, чтобы не мешался, и принялся за блюдо под названием «мозги в горшочке». Бабки смотрели на меня с таким видом, будто я не жрал, а картину маслом писал. В глазах у них был чистый ничем не замутненный восторг. Я расслабился, вытер пальцы о бархатный камзол и сыто расстегнул пуговичку на жилете.

«А ведь хорошо тут у них…» — подумал я про себя и стыдливо рыгнул в кружевной манжет.

— Херосюшка, неси горячее! — распорядилась тем временем Дарья Петровна.

Я икнул и уставился на стол. Горячее?! А это сейчас что было? Закуска? Херося вплыла в столовую, едва удерживая на руках огромное блюдо с непонятной птицей.

— Гусь с кислой капустой и гречневой кашей! — торжественно провозгласила Марья Петровна, словно собиралась представить нас с птицей друг другу.

— Я, кажется, наелся… — произнес я неуверенно, однако опрометчивое заявление вызвало у бабок настоящий приступ ужаса. Дарья Петровна прижала к груди сухонькие птичьи лапки, не иначе собираясь упасть в обморок, а Марья Петровна стала по цвету сродни скатерти, которая покрывала стол.

— Да как же так, Митенька! Ты же совсем ничего не покушал! А как же бламанже на десерт! И ромовая баба!

«Понятно, почему отрок с лошади в навоз навернулся, — подумал я, ощупывая бока. — Как он вообще на нее залез? А главное, почему его еще не разнесло как колобка при такой-то диете?». Однако на ум услужливо пришла фраза про каникулы и все встало на свои места. Понятно, что Митенька, в тело которого меня занесло, учился в некотором учебном заведении, а обожающие его бабки отрываются, пока он на каникулах. Я посмотрел на румяный кусок гуся на подушке из гречки на своей тарелке, тяжело вздохнул и покорно воткнул в него вилку. В это время в столовой повеяло могильным холодом, за столом воцарилось молчание, а я узрел в дверях прямую, как кол осиновый, и мрачную, как склеп, фигуру, затянутую в парадный мундир, увешенный золотыми галунами. И тут же почувствовал, как мои, точнее Митенькины маленькие бубенчики инстинктивно поджались при виде прибывшего.

— Амбросий Силантьевич… — пролепетала Дарья Петровна. — А мы уж не думали, что вы сегодня пожалуете. Просим к столу!

— Благодарствую, Дарья Петровна, — мрачно отозвался прибывший, а я наспех покопался в затуманенном анисовкой и гусем мозгу. «Советник хренов» — всплыло в памяти.

Хренов направился к другому торцу стола, потирая руки так, словно за окном стояла не июльская духота, а мороз минус тридцать.

— Холодно тут у вас, — проворчал он, зябко передергивая плечами. И не успел сесть, как перед ним в мгновение ока нарисовались тарелка со всякой снедью и рюмка. Сразу было видно, что хренов советник в этом доме в чести. Меня, привыкшего за пару часов, что тут все крутятся вокруг моей персоны, кольнула иголка ревности при виде подобного подобострастия. Однако на всю эту суету гость, который, впрочем, вел себя как хозяин, отреагировал весьма прохладно. Жестом руки он остановил хлопочущую Херосю и негромко скомандовал:

— Принеси там… В сенях оставил. Две бутылки «Вдовы Клико». Есть что отпраздновать, — и с этими словами обратился к Дарье Петровне, которая из двух сестер, очевидно, была за главную: — Нуте-с, сладилось дельце.

— Да нешто! — всплеснула ручками Дарья Петровна и покосилась на меня. Я поджал булки, в любую минуту ожидая подвоха, и надулся, как хомяк на крупу.