— Что? Очередной донкихотский трюк?
— Подпишите заявление!
— Где вы хотите работать? Назовите лабораторию, должность. Как только статья будет в журнале, все получите.
— Я хочу уволиться по собственному желанию.
— Хватит идиотничать! — заорал он. — Меня трудно вывести из терпения, но вам это удалось. Говорите, в конце концов, что вам надо?
— Подпишите заявление!
— А дальше? Что дальше?
— Это уже мое дело.
— А если не подпишу?
— Подпишете!
— Почему вы так уверены?
— Потому что если вы откажетесь подписать, я пойду ко второму заму или к директору. Меня начнут расспрашивать — и я могу сказать кое-что вам невыгодное.
— А если подпишу — делу конец?
— Естественно!
— Нет, конца не будет. Тут вы заблуждаетесь. Вы знаете, что своим уходом мне здорово насолите. А я мстительный. Я вас с таким хвостом из института выпущу, что вам трудно придется. Конечно, математики сейчас в дефиците, но вам от этого легче не будет. Такой звон будет устроен, что вас в самый занюханный институтишко не возьмут. А уж о кандидатской и думать забудьте, пока я жив.
— И все-таки подпишите!
— Хорошо! — сказал он со зловещей расстановочкой. — Уговаривать не люблю! Но помните: я слов на ветер не бросаю.
Он взял ручку, занес ее над заявлением:
— Ну, может, одумаетесь?
— Подписывайте!
Большой вывел несколько букв и швырнул заявление мне через стол.
— Любопытный эксперимент! Даже интересно посмотреть, как будет складываться ваша жизнь.
— Поздравляю! — воскликнул я, уже стоя в дверях. — На старости лет в вас проснулся ученый! К эксперименту потянуло. Может быть, хоть о его результате напишете, наконец, сами — без соавтора?
— Проваливайте! — закричал Большой.
Это было последнее напутственное слово, которым меня проводил родной институт.
Город Дубна
За первый день плавания мы прошли весь канал имени Москвы и под вечер вошли в Волгу. Ночевать должны были в Дубне. Я собирался побродить по городу, а может и забрести к сокурснику, который здесь работал. Но, когда мы в сумерках подошли к городу и среди леса возникли высокие дома, многоцветные огни рекламы, караванный капитан приказал в мегафон, чтоб швартовались не к Дубне, а к противоположному темному берегу. Многие ребята, хватив лишнего в канун отхода, весь день мечтали о дубненском пиве. На берегу капитана осадила толпа недовольных моряков. Караванный был высоченный молодой парень. Он стоял перед ребятами в тенниске, обтянувшей могучую грудь, поигрывая бицепсами, шутил, теребил короткие, стриженные ежиком волосы. Разговора Караванный всерьез не принимал. Наконец, кто-то из ребят обиженно пробубнил:
— Что это? Словно коров гонят! Город рядом, а нас где погрязнее ставят. Вот какое нам уважение.
Капитан и на это ответил по-прежнему весело:
— А если мне из экспедиции приказ: в Дубну не заходить, тогда как?