— А может, и будут, — с лукавым видом возразила она.
— Кто ж это? Уж не директор ли?
— Разве только учителя могут экзаменовать? Мы, ученики, сами друг друга экзаменуем.
— Какие ученики? А, понял, понял: это когда ты к подругам ходишь заниматься. — Он повертел в руках толстую книгу в красном переплете. — Смотри, как Живко захватал «Овод»! Сколько раз я говорил ему, чтобы он мыл руки перед тем, как садиться читать! А почему ты меня никогда с собой не позовешь?
— Ты еще мал. Мы в старших классах.
— Подумаешь, в старших! Это твой-то пятый — старший?
— Мне семнадцатый год.
Калин с досадой поджал губы:
— Я бы кое с кем из твоих старших потолковал.
— Ну что ж, попробуй. Но я не могу сама позвать тебя. Спрошу товарищей.
— И сейчас ты на такой «экзамен» идешь?
— На такой.
— Где же вы собираетесь?
— В разных местах, у разных учеников. А теперь, когда тепло стало, и в лесу.
— Ну, так спроси насчет меня… Да, еще Боянка просит «Железную пяту». Как там подруга твоя, скоро вернет?
— Обещала завтра. Иди и ты в лес читать. Чего дома торчишь? Посмотри, как хорошо ца дворе!
Калин угадал: Мирка уже целый год участвовала в одном из нелегальных гимназических просветительных кружков, которым руководил Енчо Марков, представитель комсомола в гимназии. Именно как члена кружка Енчо мобилизовал ее во время забастовки, а Стаменов отпустил ее тогда.
Мирка переговорила с Енчо о желании Калина и других четвероклассников, и тот поставил вопрос об этом в комитете комсомола. Комитет решил организовать в четвертых классах кружок из ребят постарше и понадежнее.
— Руководить кружком будешь ты, — сказал он, глядя на Мирку своим острым взглядом, словно старался внушить ей смелость.
— Я? Боюсь, не справлюсь.
— Справишься.
— Нет, Енчо!
Юноша нахмурился. Он уже выдвинул ее кандидатуру перед руководством комсомола. А товарищи предупреждали его:
— Мы ее знаем: девушка хорошая, но робкая. Не справится.
Енчо настаивал, твердо надеясь на ее ум и энергию.
— Товарищи, мы должны готовить кадры и из девушек. Она только выглядит робкой, а на самом деле — огонь.
— А если провалит дело?
— Я отвечаю!
И вдруг, вместо того чтобы обрадоваться и горячо взяться за дело, Мирка отказывалась, сама объявляя себя неспособной. Неужели он в ней ошибся?
Они разговаривали у Енчо на заднем дворе. Мать его развешивала только что выстиранные пестрядинные простыни, которые так и плясали на весеннем ветру, а по проволоке, протянутой между высокой грушей и забором, бежали блестящие капли воды. Притянув к себе красноватую веточку черешни с яркими, как искры, набухшими почками, Енчо так пристально всматривался в них, словно ждал, что они вот-вот лопнут и распустятся.