Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Наверно, тяжело! Давай! — И он вырвал ранец из ее нежной белой руки. — Знаешь, сколько я могу поднять?

— Ладно, только в гору.

Но когда они, миновав подъем, остановились перевести дух, она уже забыла о своем ранце, так что Калин понес его и дальше. Через полчаса путешественники сделали привал — отдохнуть и пообедать.

— Я не хочу есть, — отказалась Боянка, кинув брезгливый взгляд на пожелтевшие куски брынзы, лук и хлеб, которые Мирка с Гинкой разложили на измятом холщовом платке.

Но через час, когда они снова сделали привал у покрытого сухими дубовыми листьями источника, Боянка почувствовала такой голод, что взяла у них и хлеба, и брынзы, и сливового повидла из коробки, и все это показалось ей до того вкусным, что она с сожалением посмотрела на пустую коробку и оставшиеся в платке крошки. Она даже повеселела. По дороге им попадались крестьянки из окрестных сел с цедилками[35] на спине, телеги с шагающими рядом крестьянами, цыгане и цыганки с мешками, полными деревянных ложек, изготовленных на продажу. Боянка то и дело расспрашивала про места, мимо которых вела дорога: ей казалось, будто она видит их впервые. Она внимательно заглядывала Калину в глаза, смотрела на его разрумянившиеся от ходьбы щеки. И оттого ли, что в самом деле видела в нем хорошего, милого товарища, вдруг в первый раз за все время каким-то новым, нежным голосом — по крайней мере так ему показалось — спросила его:

— Ты, когда кончишь гимназию, пойдешь в университет?

— Думаю учиться дальше, — смущенно ответил он.

— Тебе надо учиться! Ты первый ученик и можешь стать врачом, адвокатом — кем хочешь. Тебе обязательно надо учиться!

Он услышал в этих словах желание, которое ему обязательно надо было исполнить, и скромно ответил:

— Я тоже думаю, что смогу…

За всю дорогу Калин ни разу не почувствовал усталости, словно у него выросли крылья. Мысли его уносились в будущее, а зелень рощи, поляны — все вокруг пьянило его.

Скоро на селе пошли толки о ссоре Антона Думанова с братом. Исай Думанов с женой и дочерью в самом деле уехал. Он снял один из лучших домов в Бистрице, часто ездил в Софию, и скоро стало известно, что его назначили чиновником бистрицкого отделения Земледельческого банка. А на брата Антона он подал в суд.

Боянка все больше сближалась с Калином и Миркой. Она стала дружить с ними в гимназии и по субботам вместе с ними возвращалась домой. И в Берковицу по понедельникам ездила вместе с ними в почтовой таратайке: этот способ обходился гораздо дешевле, так что Калин и Мирка прибегали к нему, когда приходилось брать с собой полные сумки с провизией и бельем на неделю. В Берковице Боянка ходила к ним, и они бывали у нее, обменивались с ней книгами.

— Знаешь, — как-то раз сказала она Калину, который перелистывал «Коммунистический манифест», — папа тоже говорит, что коммунизм — это не так уж плохо: он только кое с чем не согласен.

Калин стал горячо, страстно рассказывать о социализме, о том, насколько справедливей при нем будет жизнь. Боянка внимательно слушала, даже взяла читать «Овод», «Путь нигилиста», «Что делать?».

— Хорошие книги, — сказала она, прочитав их. — И какие герои! Я люблю героев…

Калин стал мечтать о том, как он обязательно совершит в жизни что-нибудь героическое, докажет ей, что тоже может быть героем.

Однажды, весь красный от смущения, он спросил отца:

— Боянка уже читает наши книги, папа. Может она, из такой семьи, сделаться коммунисткой, стать нашей?

Отец посмотрел на него, улыбнулся:

— Конечно, может. Но кто знает, насколько отец ее порвал со своей родней, со старым!

— Он порвал, совсем порвал. Брат ограбил его. Только они еще не совсем бедные.

Отец засмеялся:

— Можно быть богаче его и все же быть социалистом. Есть такие ученые, врачи, адвокаты. Видя страдания народа, они искренне становятся на его сторону. В партии есть люди состоятельные. Но не они — самые надежные. Человек должен быть очень просвещенным, чтобы забыть о своем происхождении. Поэтому такие люди — редкость, и не на них надеется партия, а на рабочих, крестьян. Самые твердые коммунисты — рабочие, неимущие.

Но Калин не слушал его до конца. Из его слов он запомнил только то, что ему было нужно: Боянка может стать своей!

Глава тринадцатая.

Кружки

Еще во время стачки железнодорожников Калин заметил, что Енчо Марков доверяет Мирке больше, чем ему и Живко. Кроме того, Мирка не только прочла по нескольку раз «Коммунистический манифест», «Что такое социализм» и другие книги, но принялась заучивать целые отрывки из них наизусть.

— Ты долбишь их, как уроки, — как-то раз поддел ее Калин, приводя в порядок свою книжную полку.

— Социализм так и надо изучать. Это самая великая наука. Ее надо изучать внимательней, чем все другие.

— Да, но ты зубришь, как будто тебя будут экзаменовать.

[35] Цедилка — большой мешок из редкого холста для сцеживания сыворотки из-под творога и брынзы, употребляемый и в качестве вещевого. Иногда крестьянки носят в нем на спине маленьких ребят.