Школа смелых: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разговоры не умолкали.

— А я, — рассказывал один из присоединившихся днем, — видел Антона Думанова: надулся, как индюк. А глаза мутные, бешеные. «Ваши что-то готовят», — говорит мне. «Кто это наши?» — спрашиваю, будто ягненок невинный. «Не прикидывайся простачком! Имей в виду, кровь прольется. Одумайтесь, пока не поздно!» Чует, гад!

Особенно возбужден был Живко. Он весело суетился вокруг костра, раздувал огонь, разгребал палкой жар, пихал в золу сырую картошку, вытаскивал оттуда печеную и, перебрасывая ее с ладони на ладонь, покрикивал:

— Кто не ел? Говорите. Только, чур, не врать! — и оделял подряд всех, кто протягивал руку. — Держи, Калин. Ешь. Нынче ночью нам силы понадобятся!

Его волнение выливалось в безудержное веселье.

Калин больше молчал. Он думал о матери, об Андрее, о Зорке, о Мирке, об отце. Эх, кабы отец был на свободе! Не мучают ли его там? При одной мысли об этом юноша сжимал кулаки и силы его удваивались.

Как только наступили сумерки, еще прежде чем взошел месяц, повстанцы начали готовиться к нападению. Они разделились на две группы: одна, под командой Сокола, должна была захватить общинное управление и полицейский участок, другая, под командой Илии Лозанова, — почту. Выделили также группы, которым предстояло обезоружить и арестовать самых опасных врагов. Живко и Калина назначили в группу Илии. Калину хотелось к Соколу: ведь в полицейском участке сидел его отец. Поскорей бы узнать, жив ли он! Но завладеть почтой было легче, поэтому ребят включили в отряд Илии. Живко рассердился:

— За кого вы нас принимаете, бате? Вы думаете: раз мы гимназисты, значит молокососы? Какое же это восстание, коли не придется с жандармами драться? Последнее дело…

Но все было напрасно, и он дал себе слово показать всем, на что способен.

Наконец последний запоздалый посланец привел из села еще пятерых крестьян, принадлежащих к левому крылу земледельческой партии. Но у них не было оружия. Только один принес топор.

Часы имелись лишь у двоих во всем отряде: у молодого учителя Начо Петрова, бежавшего в лес тотчас вслед за арестом Горана Стаменова, да у Илии Лозанова: у Илии — американские, а у Петрова — турецкие, круглые, как луковица, и с крышкой. Тот и другой вынули их из карманов.

— Вот так история! На целых полчаса расходятся! По каким же начинать? — воскликнул Здравко Плясун, веселый сельский цырюльник. — Знал бы я, что у вас такие солонки, ходики свои из цырюльни прихватил бы. Уж они бы не подвели!

— К черту Америку с Турцией! Обойдемся без часов! — объявил Сокол, хлопнув Здравко по плечу. — Я и так узнаю время.

— Будем ждать, когда костер разведут, — отозвался старый рабочий в кепке, кооптированный в комитет вместо арестованного столяра Петра Златкова.

— А где его разведут?

— Где-то на вершине Кома.

— Разведут либо нет, неизвестно, а только село мы возьмем!

Илия Лозанов окинул взглядом долину. Месяц взошел. Два холма подобрали свои тени, и они поднялись вверх, словно крылья огромной птицы. Дорога заблестела в траве белой змеей. Деревья засеребрились.

— Слушай, Сокол: ты брать участок двадцать человек ведешь, а мне для почты двадцать пять дал. Почту взять легко. В полицейском участке — вот где вся ихняя сила. Возьми с собой побольше.

— Дело не в том, сколько людей, а в том, чтоб ударить как следует.

Защелкали затворы: бойцы в последний раз проверили оружие.

— Построиться! Смирно! — громко скомандовал Сокол и, еще туже затянув пояс, проверил свой револьвер.

Сокол был теперь в сапогах и чувствовал себя в них настоящим полководцем.

Все повскакали с мест. Калин почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Долина поплыла перед ним, как в тумане. Но эта слабость длилась недолго. Он нащупал в кармане отцовский револьвер. Нет, он не посрамит отца! Приняв такое решение, паренек вырос в собственных глазах. Продолжая думать об отце, он сказал товарищам:

— В участок стрелять будете — смотрите не попадите в арестантскую: там наши…

У него чуть не вырвалось: там мой отец!

Фотограф Янков, тоже бежавший в леса, хлопнул Калина по плечу:

— Не бойся. Знаем. Там бай Горан… Пусть только кто из жандармов попробует сопротивляться, я с него такой снимок сделаю! — И он погладил приклад своей винтовки.

Выслав вперед разведку, отряд вышел из своего лесного гнезда и стал спускаться в долину. Повстанцы приглушенно переговаривались, в напряженном ожидании дальнейшего. После многодневных скитаний в горах они возвращались наконец в родное село. Калину все казалось, что они слишком шумят: бурелом трещит под ногами, голоса гулко отдаются в ночной тишине.

— Тише. Нас услышат! — обратился он к шедшим рядом с ним. Но голос его пресекся от волнения, и он еле услышал сам себя.