По зловещим, наглым лицам распоряжавшихся в околийском управлении они поняли, что новые хозяева города — представители Черного блока и Военной лиги[44].
Новая группа военных привела еще одного арестованкого — тщедушного человека со связанными за спиной руками. Эти связанные руки больше всего потрясли ребят. Андрей, бледный, кивнул брату в сторону арестованного. Калин двинулся было к клубу, но старший одного из конвоев остановил его:
— Куда? Куда прешь? Назад!
Калин повернул обратно. Он пошел с Андреем в гимназию. Среди учеников во дворе и в коридорах только и было речи, что о последних событиях. Со всех сторон слышалось:
— Скинули «земледельцев»! Туда им и дорога!
— Не больно они сильными оказались!
— А ты что, радуешься? Дурак!
Несколько человек окружили одного семиклассника, пользовавшегося большим почетом в гимназии, так как отец его был член Земледельческого союза. Теперь они осыпали его злыми шутками и насмешками.
— «Долой блок»! «Долой блок»! Вот тебе и долой! Общипали вам перышки!
— Вот тебе и Стамболийский и оранжевая гвардия! Где теперь ваши герои?
Парень, красный, растерянный, слабо огрызался. Некоторые, пользуясь случаем, толкали его в спину, поддавали ему кулаком под ребра. Среди нападавших Калин заметил двух кружковцев. Он сердито оттащил их в сторону:
— Что вы делаете?
— Да ведь теперь новая власть! Свалили разбойников!
— А вам что, новые по сердцу пришлись?
— Разве ты не рад, что «земледельцам» шею свернули?
— Не знаю, что тут хорошего. Видишь, как новые ощерились?
Зазвонил колокол. Все побежали в классы и торопливо расселись по партам. Но разговоры и горячие споры не прекращались. Некоторые подбегали к окнам и рассказывали о том, что делается перед околийским управлением.
— Еще одну птичку поймали!
— Вот и пристава привели. Смотрите, как его изваляли. Весь в грязи. Только вчера шашкой размахивал, а сегодня под арест! В какой только мышиной дыре прятался?
Калин тоже был рад, что пристав, который науськивал свои шайки на собрания коммунистов и пыжился в своей новой форме, арестован. Но, увидев, кто его ведет, перестал радоваться. Ведь свалил «земледельцев» Черный блок.
«Нет, тут хорошего мало! Как наши теперь?» — спрашивал он себя. Этот же вопрос задавали себе и его товарищи.
Все кинулись по местам. Вошла учительница болгарского языка Киркова, преподававшая им с четвертого класса. Она была попрежнему не замужем. За последние три года она осунулась, взгляд ее стал более глубоким; она как будто похорошела, но в то же время казалась не такой веселой, как прежде. Весной она подружилась с новым молодым учителем болгарского языка, коммунистом, жизнерадостным, как она сама. Но в середине учебного года этого учителя уволили, арестовали и куда-то увезли. Прошел слух, что его посадили в тюрьму. С тех пор ученики не видели Киркову веселой.
Теперь она в волнении поминутно подходила к окну и смотрела в сторону околийского управления.
На прошлом уроке она предупредила, что сегодня будет спрашивать, но вместо этого велела одному ученику читать отрывок из хрестоматии. Никто его не слушал, все смотрели в окно. Да и сама она, видимо, тоже не слушала, во всяком случае почти не поправляла читавшего.
В конце урока дверь открылась; вошел Симеон Думанов и, не говоря ни слова, не спрашивая разрешения, направился к парте. Он вошел шумно, окинул класс надменным, победоносным взглядом и уселся на свое место, как человек, совершивший важное дело. На лице его было написано торжество.
Учительница посмотрела на него, словно хотела спросить, почему он сел без разрешения, но ничего не сказала и, продолжая шагать по комнате, вызвала читать еще одного ученика. Соседи Думапова стали дергать его за рукав, но он не обращал внимания, сидел, как истукан, и важно смотрел прямо перед собой.
— Нахал! — шепнул Живко на ухо Калину. — Надулся так, что, того и гляди, лопнет!
Прозвонил колокол, ученье кончилось. Учительница схватила журнал и, не дожидаясь конца фразы, выбежала из класса.
Тотчас вокруг Симеона Думанова и сына торговца сгрудились их подхалимы и некоторые любопытные. Задние опирались на плечи передних.
— Рассказывай, Монка, чем кончилось? — приставали они к Симеону.
[44] Военная лига — военная монархическая организация; участвовала в фашистском перевороте 9 июня 1923 года.