– Ну да. – Виктор рассматривает следующую фотографию. – Что это за руины замка Дракулы?
– А, это интересно. – Семенов открыл какой-то протокол. – После того как Митрофанова перевели в наш Центр экстремальной медицины, он показал положительную динамику, и с ним удалось поговорить. По его словам, он ничего не помнит, но дело в том, что он нагло врет. Он отлично знает, кто с ним все это сотворил и за что, но боится этих людей до уссачки. Давить я на него не стал, он еще очень слаб, Семеныч мне голову бы оторвал… Ну, вы знаете, какой у нас Семеныч, за своих пациентов всегда горой… но мы забрали на экспертизу одежду потерпевшего. В больнице Балабино, где лежал парень, эти шмотки упаковали на хранение, но мамаше парня их не отдали, потому что там были одни лохмотья, а утилизировать не успели, так что я изъял их под протокол, и выводы экспертизы меня порадовали. На подошвах кроссовок потерпевшего был грунт, химический состав которого характерен для хвойного леса, а такой около Балабино где? Правильно, ребята: это полоса вокруг старого монастыря Святого Августина. И уцелело там лишь одно строение – дом настоятеля… ну, как уцелел – стены и перекрытия. Мы туда съездили и нашли любопытные улики.
Семенов выложил на стол больше десятка фотографий.
– Несомненно, нападение на Кирилла Митрофанова произошло именно там. Судя по оставленным следам, люди приехали на машине, от нее потерпевшего тащили – на земле следы волочения, волокна одежды, идентичные тем остаткам ткани, которые мы изъяли в больнице поселка Балабино. На первом этаже, как видите, изначально было большое помещение – я поинтересовался у местного краеведа, и он сказал, что это так называемая парадная трапезная, по большим церковным праздникам братия и гости обедали именно там. Сейчас весь первый этаж завален мусором – кое-где провалился потолок, падает штукатурка, нанесло листьев, стоят металлические бочки, есть следы пребывания лиц без определенного места жительства. Но в какой-то момент бродяги оттуда ушли: суеверия, понимаете ли, там же монастырское кладбище, давно оскверненное вандалами, и бомжи говорят, что не раз видели призраков.
– Напившись, и не такое увидишь. – Виктор хмыкнул. – А это что, следы протекторов?
– Да. – Семенов выбрал фотографию и подал ему. – Эксперт говорит, что машина – внедорожник, судя по следам ног, в ней находилось человек пять-шесть. Видимо, потерпевшего везли в багажнике.
– Ну, и обратно тоже.
– Да, а вот это весьма показательно. – Семенов отодвинул фотографии. – Следы волочения присутствуют, но вот следов машины нет.
– Это как?
– Там смешная вещь вышла. – Он пожал плечами. – Вдоль трассы лесополоса, а за ней проселок. Местные добились, чтобы его засыпали гравием, потому что в дождь он превращался в болото, и гравий крупный, причем его там достаточно, чтобы не осталось следов. Так что по второй машине зацепка только со слов свидетельницы.
– Ясно. – Реутов перебирает фотографии. – А внутри строения?
– К этому я и иду. – Семенов достал еще пачку фотографий. – На втором этаже здания обнаружены следы крови. Кто-то пытался их затереть, присыпал листьями и мусором, но наши обнаружили. Кровь собачья, да.
– О как! – Реутов с Виктором переглянулись. – Витек, а ведь ротвейлер Миланы…
– Ага, на арматуру напоролся. – Виктор ухмыльнулся. – И машинка у барышни – светло-зеленая «Тойота Камри» седан. И волосы у нее…
– Белые, как у всех Клемпачей. – Реутов усмехнулся: – Вот и сошлась картинка.
Семенов вскинул брови:
– Так вы нашли мою свидетельницу? Вот удружили так удружили!
– Остынь, она неконтактна. – Виктор бросил пустую банку в корзину. – Видали? Прямо в центр! Пойду запишусь в сборную по баскетболу.
– Ага, только протащим изменения в правила – играть не мячом, а пивными банками. – Семенов нетерпеливо смотрит на приятеля. – Так что с моей свидетельницей?
– Твоя свидетельница – потерпевшая по нашему делу Милана Сокол. – Виктор прикидывает, не выпить ли еще одну банку, и по всему выходит, что надо, так ему лучше думается. – Три дня назад кто-то дважды совершил на нее покушение, дело почитай. Девушка была в коме, сегодня ненадолго пришла в себя, но к ней пока не пускают никого, так что ничего она тебе не скажет. Палата под круглосуточной охраной, конечно. Как только она придет в себя настолько, чтобы поговорить, нам сообщат, а пока ничего интересного в данном направлении. Но у меня есть информация, которая всех заинтересует. Наши эксперты достали удаленный из телефона Миланы видеоролик. Думаю, это как раз и есть запись того, как твоего, Виталий, потерпевшего обрабатывает по-свойски группа пока еще не установленных лиц. Прошу к просмотру, я слил видео к себе на телефон. Ракурс, с которого это снято, позволяет предположить, что снимавший находился наверху.
– Как раз там, где обнаружена собачья кровь. – Семенов вглядывается в экран. – Паршиво видно, темно там было, свет лишь от горящего в бочках мазута. Надо отдать запись экспертам, пусть вытащат, что смогут. Ну, зато теперь количество преступников нам известно – пятеро. А вот если эксперты не дадут зацепок, установить личный состав преступной группы будет непросто.
– Как знать, как знать. – Реутов задумался, сводя воедино все факты. – Ну, это уже что-то. А у меня тоже есть в кармане часть головоломки.
Ему отчего-то по-прежнему казалось, будто они что-то упускают. То, что лежит прямо на поверхности, только руку протяни.
Но мысль ускользает.
Люба закончила уборку и оглядела квартиру – осталось обработать все дезинфектором, и будет чисто, даже стерильно.
Три пары глаз наблюдали за ее действиями с дивана.
– Мам, ты все?
– Нет, сидите там и не путайтесь под ногами. – Люба налила в ведро остро пахнущую вязкую жидкость. – Вот сейчас протру все хлоркой, высохнет – тогда все. Укройся, я открою окно.
Люба постоянно мыла квартиру, потому что количество жильцов увеличилось. Она и раньше ежедневно убиралась, а теперь делала это дважды в день.
– Все, слезайте, я обработаю диван.