– Что с моим глазом?
– Пока никаких прогнозов, но глаз – это парный орган, в отличие от мозга, без глаза, если что, организм функционирует. – Доктор потрепал Милу по руке: – Выздоравливай.
– Лень, я хочу увидеть Декса и Бруно. – Мила смотрит на Леонида. – Они же скучают.
– Ну, могу тебе фотки показать. – Тот пожал плечами: – А вживую – придется подождать, тут реанимация, сюда им нельзя.
– Гаденыш ты, Ленька.
Мила чувствует, что устала. Кто-то напал на нее, только она не знает почему.
Или знает, но забыла. Теперь надо быть осторожной и защитить Бруно.
14
Бережной понимает: некоторые вещи нужно делать, несмотря на то что они вызывают отвращение.
А ситуация с Татьяной Рудницкой вызывала в нем внутреннее отторжение – просто потому, что он не хотел и много лет избегал всего, что хоть косвенно касалось его покойной сестры.
Бывшей сестры.
Но он понимает, что деваться некуда, тем более ситуация касается одного из его лучших офицеров. Его заместителя и друга. И Люба, совсем недавно появившаяся в его жизни, нуждается в защите. Нет, она никогда не скажет этого, да и сама, возможно, не осознает, она ведь самостоятельная и гордая, привыкла сама все решать… Бережной вздохнул, вспомнив о Любе, – конечно, он обязан позаботиться о ней, его родители именно этого хотели бы.
«Если бы все сложилось иначе, они бы этих девчонок обожали. – Бережной подошел к окну, за которым просыпался от зимнего сна город. – Да, весна уже, как-то быстро… Родители гордились бы Надиными успехами в живописи, мама ведь в молодости тоже неплохо рисовала. Это потом, после смерти Оли, перестала, потому что, отец говорил, рисовала она только Олю, причем ладно бы живую – чаще всего она рисовала именно похороны, мертвого ребенка в гробу, и это было невозможно выносить… Но вышло так, как вышло, и теперь Надя мертва, а Люба в опасности. Понимает ли она сама? А вот откуда эта опасность исходит… Черт, надо уже разобраться с этой мерзкой хабалкой, и все, есть дела поважнее. Соберись, Андрей, и просто сделай это, не сажать же ее, в самом деле».
– Надо сказать Васильеву, чтоб поскорей провел допрос.
Виктор Васильев, бессменный напарник Реутова и по совместительству его лучший друг, он, как никто другой, подходит для деликатного дела. Васильев не обладал такой совершенной мужской красотой, как Реутов. И вообще при взгляде на его простоватое лицо и коренастую фигуру не возникало даже мысли, что он опасен, особенно когда Виктор простодушно улыбался и принимался болтать о том о сем. Но это как раз и было опасно, потому что майор Васильев обладал отличными навыками следователя, его мышление было именно полицейским, и не стоило обманываться его мягкими манерами и любовью к поглощению пива. Все это не мешало Виктору успешно работать в полиции, расследовать сложные, запутанные дела и добиваться успеха там, где он, казалось, был невозможен. Васильев был весьма хитроумен, но это знали только те, кто работал с ним над делом. Ну и преступники, конечно, тоже узнавали, чего стоит добродушная улыбка и сочувственные расспросы майора Васильева.
– Вить, если ты еще в управлении, зайди ко мне.
– Уже иду.
Бережной усмехнулся – он готов понаблюдать за допросом. Ему тоже хочется знать, зачем Татьяна Рудницкая затеяла этот мерзкий спектакль. И ведь это была импровизация чистой воды, что же она исполнит, все обдумав?
То, что Татьяна уже выстроила линию защиты, он уверен.
– Адвоката, значит, супруг ей не предоставил. – Виктор посмеивается. – И можно ли его за это осуждать?
– А вот не надо жениться на бабах, которые моложе почти на четверть века. – Бережной раздраженно поморщился. – Он ведь, стервец, родным дочкам от дома отказал в угоду этой дряни, а она и рада стараться. Давать делу официальный ход пока не будем, не ко времени это, но ты тряхни ее хорошенько. Давай, сделай это прямо сейчас, и без нее хлопот невпроворот, а тут словно камень на шее.
– С превеликим удовольствием.
Виктор вышел, посмеиваясь, а Бережной направился в комнату позади допросной. Он собирался сам понаблюдать за разговором, чтобы со стороны оценить ситуацию.
Татьяна заметно утратила самоуверенность. Сказалось время, проведенное взаперти, и отсутствие поддержки – адвокат, накануне примчавшийся на помощь, был отозван Рудницким и больше не появлялся, а без него Татьяна оказалась обычной бабой с вульгарным вкусом и манерами бандерши.
– Присаживайтесь, – Виктор указал на гостеприимно отодвинутый стул. – Я майор Васильев, зовут меня Виктор Николаевич, мне поручено расследование вашего дела.
– Послушайте… – Татьяна сжала руки в замок и нервно повела плечами. – Я очень сожалею. Я не знаю, что на меня нашло, готова принести вашему сотруднику свои самые искренние извинения. Просто все это было так неожиданно, и я… ну, словно разум помутился.
– Да, мне известно, как подполковник Реутов действует на женский пол, не вы первая. – Виктор сочувственно покачал головой: – Дамочки просто головы теряют, вот же! Может, хотите воды? Или чаю?
– Я бы кофе выпила… – Рудницкая заметно расслабилась, мягкие манеры Виктора ее успокоили. – Послушайте, Виктор Николаевич… я понимаю, что я… не права, я сама себя уже проклинаю, что так поступила, словно затмение какое-то нашло! И я прошу вас, помогите мне, как мне из всего этого выпутаться, что мне сделать, чтобы…
– Вы поймите, я бы с дорогой душой помог вам. – Виктор набрал номер: – Нонна, принеси кофе в третью допросную. Вам черный или?…
– Если можно, то сахар и сливки, если нет…