– Я как раз собирался тебя набрать. – Реутов жестом пригласил приятеля сесть. – А ты легок на помине. А ведь все к тому идет, что два дела пора объединять в одно. Пиво будешь? Или чайку?
– Я бы кофе выпил. – Семенов покосился на кофейную машину на столике, стоящем у стены. – Из сна выбился.
– Ну, так свари себе, долго ли. – Реутов взглянул на часы. – Вот сейчас Витек подрулит, и сведем наши балансы.
Реутов тщательно изучил все заключения. Он погонял экспертов в хвост и в гриву, дело казалось настолько горячим, что вот-вот найдется улика или свидетель – и все разрешится, все части головоломки встанут на места. Но пока это была куча фактов, связанных между собой лишь условно.
– Господа офицеры, я принес вам благую весть. – Виктор ввалился в кабинет, держа в руках пакет, откуда шел запах буррито из мексиканской закусочной, открывшейся неподалеку. – И еды тоже.
– Закрой дверь, поедим и поговорим. – Реутов поднялся и достал из шкафа стопку пластиковых тарелок. – Виталь, справа от тебя в тумбочке салфетки.
– Михалыча нет, поехал на совещание в горсовет, так что есть время все свести, доложимся уже по всем фактам и уликам разом. – Виктор достал из холодильника бутылку пива. – Пиво еще кто-то будет?
– Давай. – Семенов взял из рук приятеля холодную бутылку. – Давно я пива не пил, с этими гавриками не станешь же хлестать, дурной пример типа, а после работы надо скорей домой, Светка там с ребенком зашивается совсем.
– Ну, будем здоровы. – Виктор отхлебнул из своей бутылки и откинулся в кресле. – Хорошо…
Содержимое пакета перекочевало на стол, запах специй поплыл по кабинету.
– Во-первых, поговорил я только что с твоей обидчицей Рудницкой. – Виктор, предвидя возражения Реутова, поднял руки: – Дэн, мне Михалыч велел, все вопросы к нему. Пересказывать не хочу, вот протокол, почитай сам.
Виктор подтолкнул к Реутову файл с копией протокола.
– А потом еще у экспертов был и в больницу заехал. – Виктор сделал глоток и потянулся за тарелкой. – Отчеты предварительные, но вполне однозначные, а Милана Сокол пришла в себя, но пока говорить не может.
– Угу. – Реутов жевал и перелистывал протокол. – О как! Если эта дура не врет, то в нашем хранилище картин на миллион евро.
– Если не больше. Надежда-то умерла, а после смерти художника картины обычно значительно растут в цене. – Виктор ухмыльнулся: – Так что какое там «сгоряча» – эта тетка хитрая и расчетливая, решения принимает моментально. Креативные, надо сказать: не поставь ты камеру на запись, неизвестно, как бы дело обернулось.
– Взяли бы на анализ ее одежду и не обнаружили на ней моей ДНК, делов-то. – Реутов закрыл протокол. – Правда, это заняло бы много времени.
– Именно. – Виктор пододвинул протокол Семенову, с интересом следившему за разговором. – Теперь-то хоть мотив ясен. Может статься, что папаша с женушкой блудную дочь сами и оприходовали, тоже версия.
– Вряд ли. – Реутов нахмурился: – Вещество, найденное в пробах с трупа Рудницкой, и то, что обнаружено в крови Миланы Сокол, – идентичное не только по составу. Оно из одной партии. Это можно отследить, есть такие химические маркеры. А значит, убийца один, и если предположить, что у папаши был мотив убить дочурку, то Милану он даже не знал. И его точно не было в день покушения даже рядом с местом преступления, они с женой находились за городом, алиби железное. Наняли кого-то? Возможно, вот только Милану им зачем убивать? Нет мотива, понимаешь? Так что целью была Милана, а Надежда… ну, может, что-то увидела не то. Выясним, рано или поздно, а улика найдется.
– Тоже верно. – Виктор почесал в затылке. – Ладно, тут есть над чем подумать. А ты где бывал, что видал?
– Я посетил соседку Миланы, милейшую Анну Витальевну. Старушка глухая, как Бетховен, но соображает отлично, и теперь я знаю, где был и как ушел киллер. Замки там так, условные, эксперт говорит, что были открыты хорошей отмычкой. Бабки дома не было почти до вечера. Он открыл замки, запер их изнутри и вышел через балкон: окна квартиры выходят на пустырь перед гаражами, под окном раскидистое дерево, тренированному человеку один шаг, и за минуту он в зарослях, через которые потом выходит куда угодно. Хитрый сукин сын, отпечатков не оставил, даже на бачке туалета не нашли ничего. Когда мы приехали, он, скорее всего, был уже в квартале от места преступления. Также я нашел машину потерпевшей, эксперты там поработали, интересные результаты. И теперь я знаю, Виталя, что ты хочешь нам рассказать.
– Ну, так неинтересно. – Семенов фыркнул: – Но мои ребята тоже отлично сработали.
– Тут да, молодцы. – Реутов покосился на дверь. – Вить, запри дверь на замок, а то ведь обязательно кто-то ввалится.
Какое-то время они молча ели, но каждый думал о деле, о той части головоломки, которая была у него. Сейчас они сведут все воедино и, возможно, станут гораздо ближе к разгадке.
– Говори, Виталий. – Реутов бросил пустую тарелку в корзину, допил пиво и вздохнул: – Надо все-таки стараться есть днем, ребята, недаром Диана так Михалыча тиранит на предмет обеда, питаться нужно регулярно.
– Особенно при нашей работе, ага. – Виктор достал из холодильника банку пива и открыл папку с документами. – Да, ребята, давно у меня не было таких разнообразных и никак между собой не связанных результатов, но я выступлю потом. Мне еще надо подумать.
– Вот вместе и подумаем. Виталий, докладывай.
Семенов открыл свою рабочую папку и разложил на столе фотографии.
– Занятная история. – Взяв одну, он разместил ее в центре стола. – Вот этот парень – Кирилл Митрофанов, двадцать два года, студент Инженерной академии. Был доставлен в больницу поселка Балабино с черепно-мозговой травмой, ушибами разной степени тяжести и обширными ожогами волосистой части головы, спины и ягодиц. Попросту говоря, парня отмудохали, стукнули чем-то по голове, облили бензином и подожгли. И счастье, что преступники бросили его там, не оставшись понаблюдать, как он горит.
– А кто доставил его в больницу? – Виктор рассматривает фотографию худощавого парня с татуировкой на длинной шее. – Значит, там был свидетель?
– Был, но где его искать? – Семенов достал следующую фотографию. – В приемный покой нашего потерпевшего доставила какая-то девица. Причем выволокла его из багажника – медсестра не успела ее толком рассмотреть, было уже темно. Марку машины назвать не может, цвет – предположительно светло-зеленый, единственная особая примета девушки – совершенно белые волосы. Вполне может быть и парик, и краска, так что в данном случае это не примета.